А во-вторых, пообещаете, что сразу же после этого разговора заберёте Николетт и её приданное из замка Рош-ди-Вуар и отправитесь в моё имение, где мы немедленно оформим помолвку и назначим дату свадьбы.
– Но позвольте, – Огюстье удивил напор генерала, – я же уже сказал вам, что наши договорённости о помолвке аннулированы.
– Вы сами будете умолять меня вновь вернуться к нашим договорённостям, как только я сообщу вам то, ради чего позвал сюда, – генерал заложил руки за спину и начал расхаживать взад-вперёд: – Мне стало доподлинно известно, что хозяин замка Рош-ди-Вуар не собирается жениться на вашей дочери. Он лишь использует её для того, чтобы избежать настоящей помолвки и продолжить разгульную холостяцкую жизнь.
У Огюстье дыхание перехватило от возмущения:
– Это не может быть правдой.
– И, тем не менее, это правда, – холодно процедил генерал. – Не станете же вы утверждать, что были свидетелем их помолвки?
– Да, они сделала это тайно. Но лишь потому, что не могли противиться своим пылким чувствам.
– Пылким чувствам? Вздор! – сухо отчеканил Дидье. – Вы думаете, сын главного министра королевской ложи всерьёз мог увлечься вашей дочерью, юной невоспитанной взбалмошной особой, выросшей в глуши, фактически бесприданницей, когда ему сватают родственницу короля?
У Огюстье вдруг действительно закрались сомнения. Вспомнилось, как легко и быстро лорд Теодор согласился повременить со свадьбой, заявив, что он так и так не собирался торопиться.
– Так я жду извинений, господин Огюстье.
Несмотря на всю серьёзность ситуации, язык отказывался произносить извинения. К тому же отвлёк какой-то странный шорох, раздающийся извне. Ветер шелестит листьями или что за шум? Огюстье показалось даже, что это шёпот. К шёпоту примешались новые звуки и, наконец, он отчётливо расслышал женское «Ой!». Оно было совсем коротким, будто что-то помешало звуку разрастись в визг, но он успел узнать, кому принадлежит голос – Николетт. Огюстье тут же подпрыгнул с софы и стремглав выскочил из беседки.
Глава 42. Ох, эти пылкие чувства!
…Николетт попыталась вырваться из объятий наглых рук шпиона, но они не пускали. Зато ухо снова обожгло горячее дыхание.
– Что вы здесь делаете, Николетт? – возмущённо поинтересовался шпион голосом Теодора.
– Мымумыммм… – промычала она.
Как можно о чём-то спрашивать, когда сам же зажал рукой рот?
– Только шёпотом, – предупредил шпион и убрал руку, разворачивая к себе лицом.
Теодор. Она глянула в его глаза. Ого, какой сердитый! Уж лучше бы это оказался лазутчик. На самом деле, как только он её схватил, Николетт сразу догадалась, что это никакой ни шпион. Оказывается, она может узнавать Теодора по запаху свежести, какой исходит от его рубашек.