Наследный принц Азорена медленно прохаживался по рядам выпускниц, окидывая их холодным взглядом. Казалось, он не замечает ни улыбающихся девочек, ни робких, зато глаза принца светились восхищением при виде одной невесты под прикрытием. Вопреки всему, атмосфера здесь была теплой и напряженной, как в гладкой струе, даже когда среди ряда выпускниц царила таинственная надежда на будущее....
Эрран невероятно силен, когда не превращается в монстра, а уж сейчас… Раздавит и не заметит.
Но он говорил, что скоро все изменится. Говорил, что скоро все решится. Вряд ли он хотел убить Тейану. Иначе не стал бы сдерживаться у себя в кабинете, не стал бы выпивать артефакт в надежде успокоить монстра в себе.
А еще он говорил, что я ему небезразлична. Значит, у меня есть шанс.
– Эрран! Пожалуйста, приди в себя, – взмолилась я, заглядывая в пугающие красные глаза. Потоки в них закручивались воронками, искрили и метались такой силой, такой потусторонней мощью, что у меня подгибались колени.
"Его руки медленно опустились мне на талию. Хватит лишь мгновения, чтобы когти вонзились в мое тело, но они лишь скользили по коже – я чувствовала это сквозь ткань кофты. Напряженные плечи, напряженные кисти. Закаменевшее бледное лицо и чужой голодный взгляд. Чудовище раздумывало, что со мной сделать.
– Эрран. Я знаю, это не ты. С тобой что-то случилось. Ты не хочешь меня убивать. Очнись, Эрран. Пожалуйста, очнись.
Я отняла одну руку от его плеча. И осторожно поднесла к щеке. Заметила, как рука дрожит. Ну надо же, я так давно не пугалась по-настоящему и вот теперь дрожу от страха! Потому что не хочу умирать.
– Эрран… – прошептала я, осторожно коснувшись рукой его щеки.
Вспышка в его глазах. И вдруг краснота начала отступать. Все меньше красных водоворотов. Снова проявляется знакомый темно-карий цвет. На лице появляются краски, темные круги исчезают. Возвращаются эмоции. Лицо – больше не каменная маска. Руки Эррана стиснули мою талию. Я вздрогнула, но вдруг поняла, что когтей на них больше нет. Эта магия ушла вглубь принца, снова затаилась до поры до времени.
– Камали… – выдохнул он, резко прижал меня к себе и припал к губам в жадном, неистовом и каком-то безумном поцелуе.
Страх во мне сменился облегчением, а на смену облегчению пришло удовольствие. Это как… наверное, как целоваться после шторма, в котором оба едва не погибли. Но море успокоилось, а мы прижались друг к другу, чтобы не утонуть, чтобы удержаться на поверхности. Выжившие. Пережившие кошмар.
