Автор
В темном уголке города жила старуха-рассказчица, чей голос заставлял дрожать даже неукоснительных зрителей. Здесь, на склоне века, сидела она в углу тесного барчика и шепелявым хриплым эхом рассказывала о берсеркерах, которые оживали из могильного холма каждую ночь. А Мерек, мальчик со страхом на душе, присел поближе, чтобы вытянуть больше шкурок истории в этот зимний вечер....
Он только вздыхал, когда она кричала, что убьет «этого рехнувшегося дикого варвара».
Коннор усмехнулся и, закатив глаза, подмигнул мужчинам. С очередным воплем Нетты Марек потерял терпение. Отпихнув Эрика и Маркуса, которых Брайанна поставила в коридоре у двери, чтобы не пускать его, он ворвался в комнату. И замер.
Леденящий кровь крик жены не отвлек внимания Мерека от ребенка, входящего в мир. При виде крови Мерек ужаснулся, вспомнив страшное испытание Брайанны и легенду о берсеркере.
Услышав грохот, мужчины бросились в комнату Нетты.
Кровать была на месте. Рухнул Мерек. С белым лицом он растянулся на холодном полу.
Когда они вышли из комнаты, Дамрон негодующе покачал головой. Некоторое время спустя Мерек очнулся и крепче зажмурил глаза. Господи. Голова трещит. Кое-как поднявшись на ноги, он стиснул виски ладонями и побрел к жене.
– Ты перестала проклинать меня, любимая. Значит, простила?
В его голосе звучала такая надежда, что Нетта расхохоталась. И снова выругала, потому что ей больно было смеяться.
– Ты отдохнул, мой бесстрашный берсеркер? Если бы ты проспал дольше, то пропустил бы крещение нашего сына.
Братья стояли у кровати, где спала утомленная мать. Мерек держал на руках сына. Даже слепой увидел бы, как он горд рождением первенца. Улыбаясь, он показал Дамрону, какого красивого сына подарила ему Нетта.
Они разглядывали голенького младенца. У него были пушистые черные волосики. И глаза, конечно, будут как у матери – чудесного лилового цвета, а пока они темно-синие.
Все пальчики на месте.
– Господи помилуй! – шепотом воскликнул он. – Посмотри на моего маленького Доналда, брат.
Мерек смотрел на то, что отличало наследника от наследницы. Глаза у него повлажнели, он проглотил ком в горле. То, что он перешел на шотландский, выдавало его горе.
– Не говори моей дорогой Нетте, что у нашего сына ужасное уродство.
Дамрон, посмотрев на малыша, нахмурился.
– Какое уродство, брат? Не вижу никаких пороков и отметин.
– Боже милостивый! Да ты посмотри на его причиндалы, – прошептал Мерек так тихо, что Дамрон наклонился к нему, чтобы расслышать. – Разве не видишь, какие они огромные? Бедный мой сын, – простонал он. – Парень ходить не сможет с таким грузом между ногами.
Позади хихикнула Брайанна. Обернувшись, Мерек впился в нее взглядом.
– Это не уродство, Мерек. Все мальчики рождаются с опухшими… э-э… причиндалами. Через неделю все придет в норму.
