Автор
В темном уголке города жила старуха-рассказчица, чей голос заставлял дрожать даже неукоснительных зрителей. Здесь, на склоне века, сидела она в углу тесного барчика и шепелявым хриплым эхом рассказывала о берсеркерах, которые оживали из могильного холма каждую ночь. А Мерек, мальчик со страхом на душе, присел поближе, чтобы вытянуть больше шкурок истории в этот зимний вечер....
– Мы счастливы, что ты здесь. Мы очень ждали тебя. Мой Натаниел посвятил нас в ваше тяжелое положение.
– Натаниел? Кто этот Натаниел и как он мог что-либо слышать обо мне?
– Брайанна говорит о Блэддине, Нетта, – сказала Меган. – Она его так зовет. Лэрд всегда знает, что произойдет. Даже то, что Дамрон женится на Брайанне и привезет ее сюда. Дамрон был далеко в Англии, но Блэддин знал все еще до сообщения короля. Лэрд специально прибыл из Уэльса, чтобы сопровождать Брайанну с Дамроном и обеспечить их защиту.
– Лэрд всегда был близок с ее сестрой Аланой. Он был в замке Синклер, когда родилась Брайанна. Блэддин заботится об обеих и хранит от всяческих невзгод.
Брайанна положила крепко уснувшую малышку в колыбель. Няня сидела рядом с непроницаемым лицом.
Нетта, слушая Меган, присматривалась к Брайанне, надеясь когда-нибудь услышать ее историю.
И смеялась, когда Элиза бегала от колыбели Серены к Брайанне и обратно.
– Мышка, ты между ними дорожку в полу протопчешь, – послышался от двери низкий голос Коннора.
Элиза, резко остановившись, уселась на пол между стульями Брайанны и Нетты и смущенно опустила голову, чтобы не смотреть на улыбающегося Коннора.
При упоминании о поисках мужа Нетта вновь задумалась, как сорвать планы Мерека и ее отца. Боже! Легок на помине! Мерек сменил волчьи шкуры на полотняную рубашку и короткие штаны.
Он поцеловал Брайанну в лоб, потом склонился над Сереной.
– Крошка прямо-таки расцвела, Брайанна, и очень выросла за время моего отсутствия. Она по-прежнему плачет, когда не видит тебя?
Нетта смотрела на него, удивленная его тоном. Голос Мерека звучал хрипловато. Линетт глазам своим не верила – так изменилось его лицо. Резкость черт исчезла, смягченная нежностью и любовью.
– Серена всегда голодна. К счастью, у меня молока более чем достаточно. И если меня нет рядом, она плачет уже не так истошно, как прежде. С каждым днем она становится все спокойнее. Я теперь могу надолго ее оставить.
Грустное выражение появилось в глазах Брайанны.
