Катя, обреченная на роль невесты в драматическом спектакле о проклятом императоре, падает в обморок прямо onstage. Внезапно она осознает свой новый, захватывающий образ и неописуемую атмосферу театра с его символическими декорациями и монологами актеров.
Значит, есть надежда, что прорыв, а это видимо, когда монстры похожие на Дружка и Шипика, вырываются из леса, будет подавлен.
Но где же Катя? Генералу сейчас не до нее, значит, мне нужно найти сестру.
Паника не утихает. Люди не могут разом выбраться из зала через одни двери, поэтому пугаются еще сильнее. Как будто лаковарк уже вот-вот ворвётся во дворец. Где-то в самой гуще слышу голоса Ниары и Шаира, пытающихся образумить людей, но те хуже прорвавшихся монстров — ничего не видят и не слышат.
Меня кто-то сильно хватает за руку и дергает назад.
— Ну что, цыплёночек? Вот и свиделись. — Тянет на себя и не дает вырваться. Хватает крепко и зажимает рот рукой, утаскивая куда-то из толпы. Точно. Это тот солдат, который уже однажды застал меня в подобном ситуации — в неконтролируемой толпе и хотел присвоить.
Моих сил не хватает, даже, чтоб хотя бы элементарно убрать огромную лапищу от рта и заорать.
"Благодаря его мощному сложению, мы легко выбираемся из потока визжащих людей, и краем глаза я, наконец, замечаю Кат. Но хуже всего то, что ее тоже куда-то тащат. Да что ж такое? Двойное похищение? Кат дергается но получает сильную пощечину и, похоже, теряет сознание. Ей на голову накидывают какой-то мешок, а мужчина, совершивший это, перекидывает безвольное тело через плечо, исчезая между колоннами. Еще раз пытаюсь сделать какой-нибудь обманный прием, чтобы позвать на помощь, но бугая, которого отправили выкрасть меня, не так легко провести.
На мою голову так же набрасывают... нет, не мешок, а нечто шелковое, а мозолистая ладонь сжимает лицо еще сильнее.
— Лучше молчи, цыпленочек, иначе придется тебя придушить, — шипит этот урод, но я уверена, убивать меня не планировалось. Убирает рук ото рта, и я тут же дико ору, словно сумасшедшая, в единственное попытке привлечь внимание хоть кого-то.
— Помогите! Андриарн! — Увы, мой крик тонет в гуле людских воплей, никем незамеченный.
За что, собственно, и получаю оплеуху. Голова дергается назад, в глазах темнеет от боли, и я все-таки теряю сознание. Почему именно тогда, когда уже не нужно?
Прихожу в себя, чувствуя, как в голове гремят барабаны, отзываясь мучительной болью в висках и затылке. Ничего не понимаю. Меня трясет, как будто лежу верхом на лошади. Точно, так оно и есть. Рот завязан какой-то тряпкой, душно и противно.
