Раздавшийся звонок от оператора скорой помощи оказался последним даром судьбы для новоиспеченной мамы. Вместе с криком выскакивали сцены из фильмов ужасов: истерика, багровые шрамы на щеках и отказ принимать предложенные лекарства. Как врач, я понимаю, что такими подробностями лучше не доводить до газетных замет. Но это еще мягко сказано — многие просто игнорируют правду в угоду приукрашенным заголовкам и скандалам....
Похоже, «Невеста со скальпелем 1» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Если бы я знала, что заходить нельзя…
Честное слово, трудно ли дотумкать, что я принесу обед?
Парень упрёк принял и даже объяснил:
— Я надеялся, что мы успеем до вашего появления, Мили. Я бы и рад предупредить, но, к сожалению, абсолютное молчание одно из непреложный условий. Мили, не поймите неправильно. Я ни в коем случае вас не виню, но я расстроен.
— Мне жаль, — повторила я.
Интересно, что за ритуал. Но любые расспросы будут неуместны. Раз старались, значит нужен.
Оленёнок топнул, привлекая моё внимание, мотнул головой.
Теперь, когда он стоял спокойно, я почувствовала себя очень глупо. Кроха же! Чего я испугалась? Я присела на корточки, отставила тяжёлую корзину, с которой так и не рассталась, и протянула оленёнку ладонь. Он благосклонно обнюхал, пощекотав тёплым замшевым носом.
Охнула нимфа. Я почувствовала сначала укол, за ним обжигающую боль. Ладонь перечеркнула алая полоса, алым окрасился кончик рога оленёнка.
Всё-таки невинный вид обманчив, не зря боялась.
Прежде, чем я успела отнять ладонь, оленёнок высунул язык и слизнул мою кровь.
Я отняла руку, вскочила, но больше оленёнок агрессии не проявлял, переступил с ноги на ногу и повернулся боком словно предлагая погладить.
— Разве ты не должен быть травоядным?! — я посмотрела на ладонь.
Порез затягивался с удивительной быстротой. Кровь свернулась тонкой корочкой и тотчас осыпалась. От пореза осталась лишь тонкая полоска новой розовой кожи.
Оленёнок посмотрел на меня укоризненно, будто понял, что я сказала и был в корне не согласен с предложенным мною рационом.
— Может быть, вы мне всё-таки объясните? — обернулась я.
Парень, опираясь на локти, приподнялся, он потерял свой похоронный вид и таращился на меня с необъяснимым благоговением. Ён тоже больше не ругался, а нимфа зачем-то села на пол, на колени и низко поклонилась.
— Да что происходит?
Самым вменяемым оказался парень.
— Мили, вы не узнали жрицу заповедника Тишины Лета?
Я нахмурилась.
Что-то в памяти всплывало, но никак не хотело складываться в ясную картинку.
— И?
Я всё ещё не понимала.
Парень смирился с ролью энциклопедии:
— Мили, единороги совершенно особые существа, они носители жизни.
