Подавив дрожь, накатывающую волна за волной, я вскинула на девушку взгляд и постаралась ей улыбнуться:
— Просто задумалась о смене королев. Получается, сейчас правит асави?
— Она, — кивнула Ротьер.
— Вот только править ей недолго осталось, — усмехнулась Марлен. — Скоро у Харраса будет новая Платиновая королева.
— Полагаешь, ты ею станешь? — Одель хихикнула.
— Почему бы и нет? — самоуверенно хмыкнула девушка.
— Я бы вот тоже очень хотела стать королевой. — мечтательно вздохнула третья наина. — Но если все же победит герцог, первой женой он наверняка сделает Паулину. Все, на что ты можешь рассчитывать, — это на звание второй. Что тоже, конечно, хорошо, но…
— Это мы еще посмотрим, — перебила ее Марлен, важно задрав подбородок. — Кто станет второй, а кто первой.
— Он к тебе вчера даже не пришел, — осторожно напомнила ей Одель.
— Значит, придет этой ночью.
А вот это было бы здорово!
— Сегодня вечером я сделаю все, чтобы завладеть вниманием господина.
Знала бы она, куда ее господин уже навострил лыжи. Но лучше в этот раз я буду помалкивать. Хватит с меня ревности Паучихи, нам с Марлен еще неизвестно сколько трястись в одном экипаже. Вдруг решит случайно меня из него выпихнуть.
— Ну-ну, удачи, — не проявила оптимизма Одель.
— А может… тебе самой к нему сегодня пойти? — подкинула я идейку леди ле Фэй. — Так сказать, проявить инициативу. Говорят, мужчинам это нравится.
— Это тебе в твоей обители рассказали? — Марлен негромко рассмеялась. — Я ведь не шлюха. Я могу принимать внимание господина, но никогда не стану открыто ему навязываться. Мужчины не инициативу любят — они обожают охоту. Но если я лягу перед ним, раздвинув ноги, — это уже будет не охота. Потому я и уверена, что Паулина ему скоро наскучит. Он наиграется ею и забудет. В то время как я…
Лечь, говоришь, и раздвинуть ноги… Может, Марлен в чем-то и права. Мужчины во всех мирах одинаковы, а у хальдагов жажда охоты в крови. Герцог ждет от меня сопротивления, ждет, что добыча попытается ускользнуть, а он ее настигнет и поим… Поймает, в общем.
Но получит он кое-что другое.
Лизу Власову, чудовище и монстра.
В столицу мы прибыли уже в густых сумерках. До последнего я не решалась отдернуть шторку и выглянуть в окно, памятуя о прошлой своей попытке познакомиться с внешним миром. Лишь когда Одель приподняла ядовито-зеленый бархат, я подалась вперед и стала с интересом рассматривать заснеженную улочку, по которой мы проезжали.
