Поднос выскользнул у него из рук и с грохотом полетел на пол, а сам Фрисо, икнув от удивления, неуверенно начал:
— Ваше всемогущество…
— Отпустите, я кому говорю! — повторила, зверея.
— Если отпущу, вы упадете, — невозмутимо заявил де Горт, кажется даже не заметив дворецкого, и взбежал по лестнице. Так легко и быстро, словно не нес на плече пятьдесят бесценных килограммов, ну то есть свою наину.
— Согласна на упасть!
— Но я не согласен вас отпускать.
И все-таки какой же он гад!
Как и ожидала, гад сгрузил меня на кровать. Просто скинул на нее, особо не церемонясь и совершенно не заботясь о сохранности своей «котомки».
Я бросила по сторонам затравленный взгляд. Если и сейчас начнет штаны спускать… Ы-ы-ы, а канделябр-то унесли!
Так как вид у его охренейшества был очень (даже слишком) решительный, я поползла к другому краю кровати, чтобы увеличить расстояние между нами. Но хальдаг (чтоб его шерты за одно место покусали!) схватил меня за пятку и потянул обратно.
— Вы не имеете права! — возмутилась я, снова отползая.
А он снова сцапал меня за ногу и дернул на себя. Развернул, опрокинув на спину, и навис надо мной, сверля злющим взглядом.
— Ошибаетесь, Филиппа, я имею на вас все права. Сейчас вы моя, — рыкнул, вжимая мои запястья в покрывало. — Невеста, наина, собственность, вещь — называйте как хотите. Как вам больше нравится. Главное, уясните для себя: я не терплю непослушания, и за каждое проявление характера вы будете наказаны.
Меня полоснуло его словами, как будто жесткой плетью прошлись по обнаженному сознанию. Жаль, запястья, словно наручники, сдавливали его пальцы, иначе, клянусь, я бы ему все лицо расцарапала!
— Накажете? Слабую беззащитную девушку? Как это по-мужски! — выплюнула и едва не зашипела, когда де Горт одним точным рывком перевернул меня на живот.
Дернулась — бесполезно. Ладонь хальдага легла мне на шею, будто вплавляясь в нее раскаленным железом. Широкая, горячая и до обидного сильная. Ни вздохнуть, ни пошевелиться. Сейчас я была беззащитней бабочки, наколотой энтомологической булавкой и помещенной в коробку коллекционера.
— Еще одно слово, Филиппа, и вы доведете меня совсем до другого наказания, — рыча, пригрозил мне эта скотина и принялся свободной рукой задирать мои юбки.
В виски ударила кровь, в голове зашумело, когда де Горт, закончив свое грязное дело, грубо дернул за панталоны.