Автор
В Лияре Хойер, или фон Армфельт, начинается приговор к казни за поддержку магов сумерек и заговор против императора. Вместо страшной расправы, ей предоставляют благородный способ уйти из жизни: обезглавливание. Как жена великого князя Эмиля Хойера, Лияра должна встретить свой конец в предрассветных сумерках, но это не изменит трагичность её судьбы....
— Вы пришли! — Девушка бросается ко мне, словно к единственному близкому человеку, а я неловко глажу её по спине.
Она поднимает заплаканное лицо, и я ощущаю укол вины. Никакие размышления, что Илона хотела меня убить и всё это было самообороной, не помогают, когда я вижу страдания её сестры. Провожаю её обратно на скамью, подаю носовой платок, которым она с благодарностью утирает лицо. Молчу под горестное всхлипывание, нервно комкая ткань юбки. Торопить убитую горем Луизу — непростительная грубость, и я терпеливо жду, когда она успокоится.
— Простите, так неловко. — Девушка снова вытирает уголки глаз и делает глубокий вдох. — Я и не надеялась, что вы придёте.
— Честно говоря, я и сама не думала здесь оказаться. — Пытаюсь ободряюще улыбнуться, но от фальшивости собственного поведения тошнит.
— Вы последняя, кто говорил с Илоной, — тихо продолжает Луиза, не обращая внимания на мои слова. — Ах, я должна была заметить раньше! Должна была понять: что-то с ней не то! Увы, она никогда особо не откровенничала.
— Укрывать владеющего ею — преступление, — говорю я, а у самой краснеют щёки от наглости. Не мне поучать девушку, но не сказать это — навлечь ненужные подозрения.
— Знаю, — горестно шепчет Луиза. — Но я могла бы удержать её, не дать ей сойти с ума. Я вспоминаю каждую нашу встречу снова и снова, и теперь мне кажется, что я давно заметила ростки безумия, посеянные запретной магией, просто не хотела признаваться себе в этом. Не хотела рушить нашу устоявшуюся жизнь.
— Не корите себя, Луиза. — Беру её за руку, стараясь хоть так оказать поддержку. — Надеюсь, дознаватели не доставляют вам проблем?
— Они взяли кровь для проверки. — Девушка показывает мне длинный порез на ладони. — Конечно, ничего не нашли, но всё это так страшно и унизительно одновременно, вы не представляете.
— Может остаться шрам. Хотите, я вылечу его?
С моих пальцев уже готово политься Исцеление, но Луиза сжимает руку в кулак.
— Не надо. Он будет моим вечным напоминанием об Илоне.
"Мы держимся за руки и молчим. Поднимается ветер. Тяжёлые тучи собираются над городом, с неба падают первые одинокие капли дождя. Наконец, Луиза поднимает на меня взгляд.
— Но я позвала вас не для этого, миледи. — Она кусает губы, явно чем-то встревоженная. Её нервозность передаётся и мне: хочу завернуться в плащ как в кокон, боясь услышать продолжение, но не решаюсь отнять руки. — Мне нужно покаяться перед вами, леди Лияра.
