Автор
В Лияре Хойер, или фон Армфельт, начинается приговор к казни за поддержку магов сумерек и заговор против императора. Вместо страшной расправы, ей предоставляют благородный способ уйти из жизни: обезглавливание. Как жена великого князя Эмиля Хойера, Лияра должна встретить свой конец в предрассветных сумерках, но это не изменит трагичность её судьбы....
— Какая незадача, правда? — спрашивает она то ли у меня, то ли у князя, с довольной улыбкой оглядывая присутствующих. — Позовите её величество, пусть поторопится. Нам потребуется кинжал Тени. А мы пока мило побеседуем, не так ли?
Один из гвардейцев выскакивает за двери. В зале повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь мои частым дыханием. Я пытаюсь подняться, но дрожащие ноги отчаянно сопротивляются, и я чуть не падаю, путаясь в юбках.
— Пожалуйста, — хриплю я, замирая на коленях. — Отпусти Алису. Она ни в чём не виновата.
Она прерывает мои унизительные мольбы щелчком пальцев: тонкие щупальца Тени обвивают шею, сдавливают так, что становится трудно дышать. Я царапаю горло в бессмысленной попытке освободиться, а теневик довольно улыбается, наблюдая за мной с неподдельным интересом энтомолога.
— Наконец-то я слышу от тебя правду! — восклицает Луиза."
"Она подходит к Эмилю, магией вынуждая его поднять голову, и ведёт князя к противоположному углу треугольника, словно пса на верёвочке.
Боги, что я на делала…
— Никто никуда не пойдёт, Лия, — негромко продолжает Луиза, но в тишине её слышно даже в дальних уголках залы. — Ты плохо усвоила урок. Я предлагала тебе присоединиться ко мне по-хорошему, но ты выбрала предательство. Сейчас мы будем играть по другим правилам.
Луиза поворачивается, с презрением оглядывая меня, так и не сумевшую подняться с колен.
— Да, — шепчу я, чувствуя, как по щекам текут горячие слёзы.
— И не делай из меня всемирное зло! — рявкает Луиза. — Ведь от тебя требовалась такая простая вещь! Я хотела лишь покорности, но ты всё испортила! В треугольник её.
С рук до сих пор молчащего теневика срываются плети магии. Они вздёргивают меня в воздух, словно куклу, и швыряют внутрь чёрного контура. Мужчина склоняется к моему уху и тихо говорит:
— Как всё было бы просто, дай вы Илоне убить себя без сопротивлений, не правда ли?
Вспоминаю, как чуть ли не жизнь назад он был пленником во дворце. Даже тогда он держался уверенно, а сейчас и вовсе счастлив.
