Автор
В Лияре Хойер, или фон Армфельт, начинается приговор к казни за поддержку магов сумерек и заговор против императора. Вместо страшной расправы, ей предоставляют благородный способ уйти из жизни: обезглавливание. Как жена великого князя Эмиля Хойера, Лияра должна встретить свой конец в предрассветных сумерках, но это не изменит трагичность её судьбы....
Вдруг это император? Или кто-то из его помощников? Вдруг что-то изменилось за эти часы и меня сейчас освободят? Глупая надежда согревает заледеневшее сердце, я стараюсь заранее не радоваться, слушая, как поворачивается ключ в замочной скважине, но всё равно невольно улыбаюсь.
Хмурый, не выспавшийся стражник заходит в камеру и приковывает мои руки к кольцу в стене тонкой цепью. Это не удивляет: когда приходит кто-то влиятельный, заключенных всегда ограничивают в движениях, оба моих допроса проходили так же. Я выпрямляю плечи и гордо вскидываю голову, ожидая увидеть кого-то из судейских чиновников, но вместо них в камеру входит Эмиль.
— Ты! — Я бросаюсь к нему разъярённой тигрицей — стражник еле успевает отскочить в сторону. Цепь тут же натягивается, не давая даже пнуть дорогого муженька.
— Мне остаться, ваше высочество? — обеспокоенно спрашивает страж, глядя на меня так, словно я сама в мгновение обернулась проклятой.
— Не беспокойтесь, — отвечает Эмиль. Его голос спокоен и на редкость мягок, нет привычной холодности.
Стражник понимающе ухмыляется и выходит, запирая нас в камере наедине.
— Пришёл рассказать новую ложь о моих прегрешениях? — шиплю я, пытаясь извернуться и достать-таки великого князя ногой.
К моей досаде он даже не шевелится, а лишь с искренним любопытством следит за каждой безрезультатной попыткой, сложив руки на груди.
В свете истекающего воском огарка видно, что на Эмиле новый фрак из чёрного шёлка, ворот и рукава украшены искусной серебряной вышивкой, лицо чисто выбрито, а безупречно гладкие волосы собраны в низкий хвост.
Руки начинают ныть от стянувшей их цепи, и я обессиленно приваливаюсь к стене. Растоптанная надежда горчит в горле, словно я на сухую проглотила пилюлю лекарства.
— Успокоилась? — Муж оглядывает камеру. Подойдя к столу, он проводит по нему пальцами, будто инспектируя на чистоту, и одним движением тушит еле трепыхающееся пламя свечи. Только сейчас я замечаю, как за окном посветлело — рассвет совсем близко.
— Зачем ты здесь? — Голос звучит так глухо, что я сама себя не узнаю. — Наслаждайся победой с любовницей, а меня оставь в покое.
