В свадьбе сына скрываются подозрительные моменты. Когда миловидная невеста заявляет, что любимой супруги не место в новой семье, и она должна уступить место молодым. Внутри истории залегает тайное прошлое и непростые отношения между покоренной женой и ее отвергшимся любовником....
Но так ведь он сам напросился. И теперь не время было скулить и жалеть себя. Он или выгребется...
«Или» Николай не рассматривал. Но да, тяжело было адски.
Здесь в фирме каждый помнил его мать. Конечно, их сравнивали, конечно, снисходительно улыбались или кривились, когда он что-то прощелкивал. А он прощелкивал, такое бывало и часто, особенно в первое время. Потому что опыта мало, опыта ноль.
Но Коля, сцепив зубы тянул, тянул этот неподъемный воз. И в какой-то момент понял, что подается, а дальше надо тащить и оно пойдет как надо.
Конечно, он бы не справился без Милки. Без мелкой сестренки, которая как атомный котел, способна на себе ледокол тащить. И очень здорово помог Шахов.
Николай брал все от всех, впитывал полезное, учился на ходу, потому что делать все надо было быстро."
"Как бы то ни было, а концу этого месяца его за глаза называли - молодой генеральный.
А завтра должно было состояться общее собрание акционеров.
глава 28
С того самого момента, как увиделась с Павлом, Маша не могла отделаться от тягостных мыслей.
Было утро.
Сегодня в одиннадцать тридцать внеочередное общее собрание акционеров, она увольняется с должности, которую занимала столько лет, и уходит. Это был отдельный повод для легкой грусти и волнений, но все же...
Мария сидела на широком, основательном пуфике перед зеркалом в номере для новобрачных, смотрела на себя.
- Жалко Пашу?
Она повернулась к нему и честно сказала:
- Да.
Ничего ведь не поделаешь, женское сердце жалостливое. А Торопов был ее мужем двадцать пять лет, и она знала его как облупленного. В последний раз Павел выглядел откровенно плохо, озлобленный, осунувшийся, глаза завалились, на щеках и на лбу глубокие складки. Рычал как зверь раненый. Конечно, Маша представляла, какого этого для него, лишиться поста, внезапно из князи да в грязь.
Неизвестно, что искал в ее лице Иевлев, но наблюдал он очень внимательно. И глаза у него были хитроватые, точно спрашивал неспроста. Наконец она проговорила:
- Можешь что-нибудь сделать?
Он уклончиво шевельнул бровями.
- Я думаю на эту тему.
- Вова, ты... - Маша кинулась ему на шею.
