Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его....
Наверное, я ненадолго задремала, потому что проснулась от осторожного, но настойчивого поглаживания по щеке. Нехотя приоткрыла глаза, готовая убить за то, что меня вытаскивают из сладкой неги. Последняя неделя была просто ужасной, из-за токсикоза я даже спала с трудом, и приступы тошноты донимали меня даже во сне. Сейчас же я чувствовала себя полностью расслабленной, готовой проспать, кажется, пару суток подряд.
— Шпилька, подъем. – Голос монстра проник в мое сознание, выуживая из расслабленной дремоты.
— Дела? – спросила я, подтягивая одеяло к самому носу. Живот громко и требовательно заурчал. Да уж, что за чудеса делает папа маленького лунника: уже и тошноту как рукой сняло, и есть хочется, и вообще… Я бы не отказалась повторить то, чем мы только что занимались. С условием, что теперь я привяжу его руки и покажу, кто тут чей хозяин. Но сначала лучше все-таки поесть.
— Что у тебя на уме, Шпилька? – протягивая мне халат, спросил Р’ран.
Вот же блин! Наука тебе, Нана: никогда нельзя думать о таких вещах, глядя ему в глаза.
— На уме сказать тебе, что ты самовлюбленный монстр, - проворчала я, не особо стараясь спрятать улыбку.
Р’ран присел на край кровати, наклонился ко мне, и я не удержалась от импульсивного желая запустить пальцы ему в волосы. Сжала их достаточно крепко, чтобы он поморщился от неприятных ощущений, перехватил мою руку и вернул обратно на подушку.
— Зачем ты их подстриг? – Я прямо физически ощущала всю идиотскую подоплеку этих капризов, но ничего не могла с собой поделать. Я любила его длинные волосы, любила смотреть, как они разбросаны по подушке, любила вдыхать их запах, когда прижималась к Р’рану ночью. Не то, чтобы сейчас его шевелюра стала сильно короче, но все же. – Я на это разрешения не давала.
— Что? – Монстр от души посмеялся над моими собственническими замашками. – Мне нужно спрашивать твое величайшее дозволение каждый раз, когда я соберусь к парикмахеру?
— Именно! – щелкнула пальцами я.
Все стало таким… простым, хоть еще утром собственная жизнь казалась разорванной в клочья, рухнувшей в пропасть птицей со сломанными крыльями. Не хотелось признавать это, но после нашего… гммм… сексуального марафона я была слишком вымотана, чтобы злиться. И это удивительным образом успокаивало. Это – и тот факт, что теперь мы муж и жена.
