Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его....
Подозреваю, что нужные косметические «распухлители» в нужных же количествах залили ей в губы и щеки, потому что выглядела она… слишком холеной. Хотя, конечно, мое к ней отношение тяжело назвать объективным."
"Соня Шукшина осмотрела бутик с видом хозяйки жизни, недовольно покосилась на платья, которые консультантки торопливо убирали на вешалки, кивнула Лизе и только потом, явно нехотя, «заметила» меня. Можно считать это малодушием, но в эту минуту очень хотелось, чтобы на мне был и костюм подороже, и туфли получше.
— Лиза, рада тебя видеть, - с напускной любезностью бросила Соня.
Лиза просто кивнула.
— Это… кто? – Соня кивнула в мою сторону.
— Новая помощница Р’рана.
— Да неужели? – Вот теперь на лице белобрысой куклы появился совершенно неподдельный интерес. Интерес, который быстро перетек к такое же яркое презрение. Ну конечно, она ведь тоже «чистокровная луна», и она тоже видит во мне лишь кровь простячки, а только потом – живого человека. – Что произошло с душкой Р’раном, что он опустился до простячки в своем окружении?
Душка Р’ран? У меня даже зубы свело от приторности услышанной фразы.
— Р’ран был просто покорен моими выдающимися умственными данными, - с милой улыбкой ответила я. – Иногда мужчинам надоедают белобрысые болванчики с десятком заученных фраз.
Да, она меня раздражала. И очень сильно. И не только потому, что отобрала у меня Лэрса.
Лиза одними губами сказала мне «Лучше не начинай», но меня было уже не остановить. Тем более, что отвращение на лице Сони стало слишком явным. Не люблю, когда на меня смотрят, как на овощ, который не вписывается в шаблон и подлежит переработке.
— Еще бы, - прошипела, зеленее, Шукшина, - если у женщины нет ничего, кроме самомнения, на что еще она будет цеплять мужчин?
— Я не цепляла мужчину, я нашла человека, по достоинству оценившего мои таланты, - парировала я.
