Нана смотрела в глаза девушке за прилавком магазина одежды с нездоровым спокойствием — как будто это был не собеседование, а очередной бессмысленный шаг в жизни. Она представилась: "Я Нана Шереметьева. Меня уверили, что я буду его личным секретарем." Девушка лишь кивнула и продолжала свою работу. Внутри Наны складывалось ощущение сюрреалистического прокола в реальности — как будто мир не хотел предложить ей место там, где она так ждала его.
В эту минуту мое сердце разрывали две противоречивые эмоции. Жгучая ненависть за то, что меня использовали – и… бесконечный восторг от того, что – черт! – я стала жертвой этого беспринципного хищника. Потому что, увы, я не могла закрывать глаза на очевидную правду: такие, как Лэрс, идут по проторенной дороге, в то время как монстры, вроде Р’рана, прут напролом, сворачивая горы и превращая моря в пустыни. И Р’ран никогда бы не позволил собой манипулировать, чтобы угодить своей мамочке. Потому что вертел он весь мир… на том самом органе.
— Нана, вы правда... – Маргарите не хватило смелости продолжить фразу.
А мне не хватило смелости и совести на нее ответить. Поэтому я просто кивнула, делая вид, будто обомлела от счастья. Что еще оставалось?
— Прошу прощения, господин Шад’Арэн, но я бы хотела поговорить с сестрой наедине.
— Само собой, - легко и непринужденно согласился он. Конечно, зная, что я крепко сижу на коротком поводке, стоит ли переживать, что наговорю лишнего?
«Пожалуйста, не надо!» - взглядом попросила я своего без пяти минут жениха. Боги, это даже в мыслях звучит, как ода абсурду. Я – невеста Темного принца, чудовища по имени Р’ранис Шад’Арэн. Где я, а где он?
Но этот поганец лишь прижался к моей щеке с мимолетным смазанным поцелуем, прошептал «Будь умницей, Шпилька» - и подтолкнул к сестре. В пропасть шагать и то было бы не так страшно, ей-богу. Я ведь никогда не врала Маргарите. Потому что так заведено в нашей семье: мы не врем друг другу, что бы ни случилось. Но если я скажу Марго, что ее секрет вскрыт, и не кем-нибудь, а самим Шад’Арэном – она просто с ума сойдет. Марго любит переживать и накручивать себя даже по пустякам, что уж говорить о «не пустяке».
Чувствуя себя обреченной, которая поднимается на плаху и продолжает держать лицо, я пошла за ней к выходу и с наслаждением всей грудью втянула сырой воздух. До чего же сладкий, настоящий мед – так бы и сидела вон на той скамейке под красным кленом и впитывала погоду, как батарейка. Вот тебе и еще одна особенность метки: я становлюсь гиперчувствительной. Читала, что такое проявляется лишь у единиц, и представить не могла, что попаду в этот маленький процент. Наверное, эта особенность как-то связана с моим лунатизмом: не зря же я спустя столько лет снова начала ходить во сне.
Внезапно открытие принесло долгожданное облегчение. Ну вот она, причина, почему я так остро отреагировала на нашу близость в душе. Нет за этим никаких чувств, просто дурацкая чувствительность.
