Казалось, ткань напиталась еще больше, а это могло значить, что сердце все еще разгоняло кровь. Из-под ворота виднелся глубокий, ровный, как стрела порез, который заканчивался у самой ключицы. Чуть ниже — край еще одной раны. Сколько на нем ран? Джулия тянула вниз мокрую рубашку за ворот, но вдруг будто опомнилась. Выпростала ее из кожаных штанов и задрала, обнажая твердый живот с полоской темных волос. Фацио был буквально исполосован очень длинными ровными ранами. Весь: от пояса до шеи… но… Джулия расправила на его груди мокрую от крови ткань — его рубашка была совершенно цела. Ни единой прорехи, оставленной острием клинка.
Джулия прощупала тесемки и пряжки на куртке — все было завязано и затянуто так, как нужно. Аккуратно, крепко и явно не в спешке. Полотно рубашки виднелось в разрезах рукавов, пенилось манжетами. Что же это получается? Дженарро сначала зачем-то раздел своего господина, нанес эти ужасные раны, а потом снова… одел? Зачем? Следы преступления так не скрыть. Все это представлялось безмерно глупым… или странным. Да и не было похоже, что одевали уже недвижимое тело. Джулия снова расправляла рубашку на груди, полагая, что в крови не заметила дыр, но ткань была совершенно цела. Как можно нанести такие раны, не повредив одежды? Впрочем, какая разница, если Фацио умирал, а Джулия не могла ничем ему помочь?
Безвольные ноги застыли от холода камней. На плечи будто давила неподъемная ноша. Джулия не понимала, сколько времени прошло, казалось, она сидела в этом подземелье вечность и с каждой минутой слабела. Что это за силы? Чей умысел? Казалось, еще немного, и она будет лежать рядом со своим женихом бездыханной. И они будут как несчастные влюбленные из старинных легенд. Только в этой легенде невозможно никакой любви."
"Джулия вновь тронула смуглую щеку — она все еще была теплой. Необыкновенное красивое лицо, которое, казалось, теперь принадлежало прекрасной статуе. Только сейчас Джулия и могла без стеснения смотреть в это лицо. Густые изогнутые ресницы чертили под глазами длинные тени, которые, казалось, дрогнули. Насмешка огня в фонаре… И вновь стало невыносимо. Джулия опять разрыдалась, уткнувшись в ладони. Она уже не понимала, что чувствовала. Просто было так больно, что сердце рвалось на части.
Вдруг она охнула, содрогнулась всем телом, ощущая на запястье железную хватку. В ужасе отстранилась и увидела полыхающие гневом черные глаза:
— Что ты здесь делаешь?
И отлегло от сердца, будто оно стало легким облачком — жив!
Глава 43
Фацио выглядел безумным. Он не мог поднять корпус, лишь оторвал от пола затылок. Но его рука явно не принадлежала умирающему. Казалось, еще немного, и кость попросту треснет под железными пальцами.
— Что ты здесь делаешь? — шелестящий звук с трудом сорвался с его губ.