Джулия посмотрела на лекаря:
— Маэстро Мерригар… кажется, вы давали клятву, как любой врач. Так почему вы стоите, когда рядом умирает человек? Почему не выполняете приказ вашего сеньора?"
"Лекарь ничего не ответил, лишь утирал ладонью лоб, покрывшийся испариной. Какое-то время в комнате висела плотная липкая тишина. Мерригар все же не выдержал, шагнул к креслу:
— Сеньора Антонелла, сеньора Джулия права. Я должен хотя бы взглянуть, нуждается ли больной в моей помощи.
Тираниха неестественно выпрямилась в своем кресле:
— Я приказываю вам остаться, Мерригар! Все это выдумки вздорной девицы, которая решила, что может распоряжаться в моем доме. Такому не бывать!
Тот поник и сделал шаг назад. Джулия смотрела в прекрасное лицо тиранихи и лишь удивлялась, сколько злобы и желчи скрыто под ним. Стерва наверняка хотя бы на крупицу допускала, что Фацио мог прислать Джулию, и хотела лишь одного — чтобы та не выполнила поручение. Пусть даже ценой чужой жизни… Но это же бесчеловечно! Противоречит всем законам: и людским, и божьим.
Джулия выпрямилась, подняла голову:
— Маэстро Мерригар, именем сеньора Фацио я приказываю вам немедленно явиться в его покои, осмотреть раненого и оказать всю надлежащую помощь. Вы поняли меня?
Лекарь посмотрел на тираниху, и тут же поклонился Джулии:
— Как прикажет сеньора.
Он направился к выходу, и в тишине еще долго раздавался звук его тяжелых неровных шагов. Как барабанные удары или стук встревоженного сердца.
Стерва будто онемела. Смотрела на Джулию, как на редкую отвратительную гадину. Наконец, очнулась:
Джулия сглотнула:
— Он сам дал мне это право, сеньора. И, полагаю, вы понимаете, что я не лгу. — Она поклонилась, как полагалось: — Доброй ночи, сеньора.
Джулия развернулась и, едва не срываясь на бег, покинула покои тиранихи. Юркнула в свою дверь, у которой не было никаких бдительных лакеев. Пустота снаружи, пустота внутри. Лишь Лапушка обрадовался ее возвращению до поскуливания и тявканья. Только Лапушка…
Альбы в покоях не было.
Глава 46
На консоли у входа в комнату горела дежурная свеча. Как и в прихожей. Значит, кто-то их все же зажег… Кто, если не Альба?
Джулия прислушалась с замиранием сердца:
— Альба?
Конечно, тишина. Лишь шумное сопение Лапушки и топот маленьких проворных лап. Джулия зажгла еще свечей, прижала к себе зверька, понимая, как соскучилась. Будто не видела целую вечность. Ни за что бы рук не разжимать! Теперь Лапушка — единственное, что у нее осталось. Потеря Альбы ощущалась внутри зияющей дырой, в которой свистел ледяной ветер, но некогда было горевать. Это к лучшему…. Не хватало только раскиснуть и давиться слезами. Потом, после. Сейчас нужно возвращаться к Фацио — это важнее. Джулия очень надеялась найти его в сознании. Еще бы знать, что Альба благополучна...