Автор
Молодая Марена страдает от несчастной доли старшей по роду старшей дочери тирана Альфи, который обладает Темным даром. Его жестокий брат и ужасный отец смерти — проклятый Соврано. Джулия не может позволить себе жертву этой связной игры, ведь женщины лишь игра в руках могущественных тиранов....
Она подобрала подол, немного укоротила рукава и подколола скромный вырез. На это ушел почти целый день, но в итоге платье хорошо сидело, а виднеющаяся в разрезах белоснежная рубашка все же освежала. Как и волосы, отливающие теплой рыжиной. Альба убрала их в сетку, а на висках выпустила несколько тонких волнистых прядей. Улыбнулась:
— А вы и все равно красавица!
К назначенному времени Джулия была готова. Она проследовала по дворцу за присланной служанкой и вздохнула в нескольких шагах от дверей. Лишь бы не выдать себя, если заведут разговор про пропавшего кота.
Слава богу! Тираниха отыскала свое чудовище!
Глава 19
Сеньора Соврано сидела с торца длинного стола, накрытого двухслойной скатертью — белое на лиловом. Рядом с ней возвышался еще один стул, и мерзкий кот буквально распластался по алой подушке, растекся и обмяк. Тонкие пальцы хозяйки неторопливо перебирали густую набитую шерсть, и Золотко лениво прикрывал глаза, чуть подавался навстречу ласке.
Это была идиллия. Сейчас, в закатном свете, который врывался в распахнутые окна, Джулия могла как следует рассмотреть, насколько красива была сеньора Соврано… и как же она напоминала Марену… То же бледное лунное сияние, те же совершенные черты. Та же молочная белизна, которую лишь подчеркивал траурный туалет и безобразная шемизетка. Казалось, та щетинилась у самого подбородка не кружевом, а металлическими иглами. И невольно мелькнуло ощущение, что это не легкая дорогая ткань, а тюремные оковы.
Наконец, Джулия опомнилась и поклонилась тиранихе:
— Мое почтения, сеньора.
Та лишь едва заметно кивнула в ответ.
Тираниха… Каким странным это слово показалось тогда, когда Альба произнесла его впервые, и каким естественным и точным представлялось теперь. Нет, Джулия не ждала от этой сеньоры ничего хорошего. Осталось лишь выяснить, что ждать от остальных.
Слуга придержал кресло, и Джулия села за стол. Самого Фацио еще не было, и его кресло, напротив матери, пустовало.
