Света собирается замуж за Марио, но в разгар подготовки появляется неожиданная просьба о помощи. Девушка принимает больного парня, и вскоре у нее оказывается два жениха, что порождает новую интригу. Теперь Светка должна разобраться в ситуации с тремя мужчинами.
Света поначалу мучительно стеснялась, что убираться к ним приходила филиппинка Соня, которая почтительно обращалась к ней: «Синьора».
– Как я буду давать ей указания? Мне очень неудобно. Я и сама могла бы убраться, раз уж у меня работы нет, – жаловалась Света мужу.
– У всех своя работа. Она наводит порядок в нашем доме. Этой работой она обеспечивает свою жизнь. А ты богатая синьора, способная двадцать таких, как Соня, держать в прислугах. Привыкай. Так устроена жизнь. Ты – выше ее по положению. Она обязана беспрекословно выполнять все твои распоряжения. Только тогда в доме наступит порядок, – поучал Марио, для которого жизнь со слугами казалась вполне естественной, правильной и единственно возможной.
Может, конечно, он и прав, но не умела Света выставлять себя госпожой. Не умела показывать свое превосходство. И учиться этому не собиралась. Воспитывали ее по-другому. Ну как можно проявлять высокомерие по отношению к старательной и предупредительной Соне? У той подрастали в Маниле трое детей, за которыми приглядывал безработный муж. Большую часть заработанного она пересылала им. Но не унывала, всегда с улыбкой, энергичная, она еще Свету подбадривала, когда видела, что той грустно.
Как только Марио утром уезжал в свой офис, Света бежала на кухню к Соне, и они устраивали кофепитие. Располагались за огромным кухонным столом, болтали, ели вкусненькое. Соня поначалу стеснялась, но Света объяснила:
– Ты иностранка, я иностранка. Ты тут одна, я тоже. Почему нам нельзя дружить? Это же делу не помешает.
– Хорошо, – согласилась Соня, – только не говорите господину. У итальянцев другие порядки, я работу боюсь потерять.
Так у Светы появилась своя маленькая тайна. Но от нее никому вреда не было и быть не могло.
Иногда в их утренних посиделках принимал участие – о ужас! – садовник, ухаживающий за садом, причем не итальянец, а тоже иностранец, выходец из Марокко, по имени Мунир. Своему искусству он учился во Франции, потом вот нашлась ему работа в Италии. Как иностранец, чужак, получал он значительно меньше итальянских коллег, хотя сады, созданные им, казались садами рая.
Пораженная невиданными цветами, вековыми деревьями, газонами, искусно, на французский манер, подстриженным кустарником, Света не скрывала своего восторга, сама заговорила с человеком, трудившимся не покладая рук ради этой красоты.
Мунир прекрасно говорил по-итальянски. Поначалу он был удивлен непривычным поведением синьоры: она общалась открыто, на равных.