Мои ручки отпустили, его ручищи, уже обе, сжали талию, и это синеглазое чудо повторно сообщило:
— Что? — Да, я не оригинальна, знаю. — Да по какому праву ты…
Улыбка, такая спокойная, в которой так много чувства превосходства, и очень вежливое:
— По праву воина, женщина. По праву сильнейшего. По праву мужчины, который был у тебя первым и останется единственным.
— Опять унюхал? — обиженно интересуюсь, не предпринимая попыток вырваться.
— Да, — не стал лукавить он.
— И надо было мне к тебе бегать? — Риторический вопрос, не спорю.
— В любом случае нашел бы, — преспокойно парировал воин.
Наш разговор опять зашел в тупик. Грустно.
— Слушай, — я тяжело вздохнула, снова чувствуя, как охватывает слабость, — в любом случае оставаться на Иристане я не планирую, это первое. И мама не одобрит моих отношений с воином, это второе.
— При чем тут отношения? — совершенно спокойно поинтересовались у меня.
— Да, действительно, — еще раз вздохнула и честно спросила: — Неприятности нужны?
— Ты учти, — решила я его сразу предупредить, — неприятности будут, и в большом количестве. У меня, кстати, папандр таки высокопоставленный, он и навалять может.
Рассмеялся, с какой-то нежностью глядя на меня.
— И что смешного? — вспылила я.
— Ты, — просто ответил он.
Обиженно смотрю на воина, он с улыбкой на меня. Под этим снисходительным взором чувствую себя несмышленым ребенком, а еще почему-то очень любимым несмышленым ребенком. И вот как на него такого злиться? Может, его с мамой познакомить? Вроде он нормальный, временами…
— О чем задумалась? — Легкое касание губами кончика моего носа.
— Думаю, выйти за тебя замуж на пару месяцев, — почему-то сказала я.
И вроде не собиралась, а сказала… видать, гормоны интригуют опять.
— Мне пары месяцев мало. — Воин погладил по щеке.
Пожав плечами, грустно сказала:
— Тогда неприятности.
— Большие? — с улыбкой спросил он.
А я… я вдруг обняла его, прижалась всем телом и, не знаю почему, сказала:
Он осторожно погладил по спине, по вздрогнувшим плечам, а я поняла, что в его объятиях хочется быть и быть и никуда не уходить вообще. Не мчаться по пустым улицам, не прятаться, не бежать на пределе сил и не переживать больше ни о чем. Просто стоять, чувствуя тепло его тела, нежное прикосновение больших сильных рук, и видеть нежность в его глазах… Глупо, да, знаю, но… иногда так хочется побыть слабой и глупой.
И не знаю, чем все закончилось бы, но я вдруг услышала рычание и отпрянула от воина. Тот и сам поднялся, загораживая меня от неведомой опасности…
В следующее мгновение из проулка вырвалась Акаши. Ну, я так подумала, что Акаши, других Снежных смертей я не знаю, но вот эта конкретная бросилась на воина сразу.