Левого я узнала сразу — у него рожа была такая с ехидцей, а правый, он какой-то слишком правильный, на мой взгляд.
«Как побегаласссс? — поинтересовался левый, вызывая еще более широкую улыбку на моем лице, правда, смотреть я старалась исключительно на Нрого. — Правильно, Кирассс, хватает подозрений Дьяра. Двигай во дворец, пока он не добрался до тебя. А побежать не решится, позор для воина — бегать за женщиной».
И так как я все еще смотрела на Нрого, увидела его хитрую усмешку.
Поворот, все с той же улыбкой на губах, весьма неприличный жест стремительно приближающемуся Дьяру, и я побежала во дворец. Я не воин, мне можно.
По ступеням я взлетала, окрыленная не просто надеждой, а уверенностью в успешном завершении дела. Папик хмуро посмотрел на меня, но не сказал ни слова. То ли потому, что не хотел, то ли потому, что считал Дьяра ответственным за мое воспитание.
Но едва я шагнула в проход, сзади послышалось сдержанное:
— Для собственной безопасности не покидай пределов своих комнат!
— А то что? — нагло поинтересовалась я, развернувшись к папику.
— Отдам правящему клану, — прошипел папандр, стоя спиной ко мне.
— Опять?! — У меня от возмущения такой прилив ярости обнаружился. — Я тебе что, штатная шлюшка, что ли?!
Вопль мой получился громким, во дворе точно все расслышали.
Папик медленно повернулся ко мне всем корпусом, внушительно очень, и тихо произнес:
— Еще один побег — и я тебя под каждого из своих сыновей подложу, дочь!
У меня странное чувство возникло, словно внутри все от его тона задрожало. И от обещания. А самое страшное — глядя в непроницаемо черные глаза, я ему верила. Действительно подложит, исключительно в целях воспитания!
— Слышь, папик, — говорить тихо я и не пыталась даже, — а откуда такая уверенность, что сможешь?
Тишина вокруг была невероятная. Почему-то казалось, что и его слова воины слышали, ну, а в том, что все слышали меня, я даже не сомневалась.
Папандр мрачно сделал шаг ко мне. Я молча достала нож. И хассар Айгора остановился. Черные глаза сузились, на скулах желваки ходуном, мышцы напряглись. Но сдержался. От действий, не от слов:
— Ты сильно пожалеешь о сказанном уже ночью, дочь!
— Ты пожалеешь раньше, отец!
Одно движение хассара — и со двора на ступени шагнуло трое воинов. Не сыновья, точно, потому как рожи другие и явно немолоды — это скорее матерые такие волчары, даже с сединой. Причем среди этих троих и дедуля МакОрат затесался.
— На цепь ее, — едва слышно приказал отец и демонстративно отвернулся.
А я в этот момент смотрела даже не на него, я взирала на Дьяра, который замер, вступив на первую ступеньку, и глядел на отца. С надеждой. Папандр отрицательно качнул головой, и у Дьяра как-то разом даже плечи опустились. А потом дедуля МакОрат закрыл двери.