Так вот какие пророчества им даются. Да тут же вообще ничего не понятно! Ну, пожалуй, только то, что когда свою пару найдёт Рик, та станет неким проводником Килиана к его истинной. Насчёт братьев понятно — из гаргулий, а сама пара Кила — наверное, из оборотней будет, раз сама не летает. А вот все эти старше-младше, мать не мать, сёстры не сёстры… Это ж мозг взорвётся!
Килиан вдруг всхлипнул. Не поверив своим ушам, я уставилась на него, а он закрыл лицо руками и… разрыдался. Так, как могут рыдать мужчины — молча, давясь и содрогаясь всем телом. Мать Рика вскочила, обняла его, прижав к себе, и зашептала что-то утешающее. Я расслышала слово «малыш» и сообразила, что для родителей Ρика — и для самого Рика, пожалуй, тоже, — синий дракон и правда ещё малыш.
Мы сидели, не двигаясь, дожидаясь, когда успокоится тот, кому пообещали вернуть счастье, утерянное навеки. Через какое-то время Килиан извинился и убежал в ванную, вернулся оттуда умытым и без единого следа от слёз на лице — удобная вещь регенерация.
— Я слышал ваш разговор, — обратился он к Рику, — и знаю, что твоя пара еще не родилась, скорее всего — и моя тоже. Но она ко мне вернётся, теперь я в этом уверен. И готов ждать её хоть пять тысяч лет. Ничего, я терпеливый. Главное — она ко мне вернётся.
И он широко и счастливо улыбнулся. Все выдохнули и тоже зашевелились.
— Такого длинного и странного пророчества у тебя еще не было, Данита, — обратился к ней Гантер. — Обычно гораздо больше конкретики, даже Рику ты дала несколько чётких примет — и всё. А здесь — такие сложности.
— Сама удивляюсь, — Данита выглядела слегка растерянной. — Но ко мне впервые пришло второе пророчество для одного и того же дракона. Может, всё дело в том, что оно впервые завязано на двух девушках сразу? Никогда прежде одну истинную не искали через другую.
— И такие странные отношения у этих девушек, — покачал головой Рик. — Не понятно, кто они друг другу, сплошные противоречия. Это ведь совершенно невозможно: и старше, и младше — как такое может быть?
— И сравнений столько, — подхватила Корайна. — С пшеницей и небом ещё понятно, сероглазая блондинка. Но тут и день с ночью, и цветы на клумбе, и братья, и сёстры, и мать, и не мать…
— Неважно! — махнул рукой Килиан. — У Рика есть чёткие приметы, он найдёт — и тогда всё непонятное обязательно прояснится.
— Клумба, — я захихикала от воспоминаний. — Знаете, а в одной школе нас с Хизер дразнили клумбой. Эдакое общее прозвище на двоих. Мы много школ поменяли, — пояснила я, видя удивлённые глаза окружающих. — Растём-то медленно, а в нашем мире вынуждены притворяться людьми. Вот и учимся по два-три года в одной школе, потом несколько лет пропускаем и в другую идём.