Наполнив поднос, Унрек прошёл дальше вдоль полок — от витрины с едой для фамильяров я заранее глаза отвела, — и оказалось, что там, ближе к противоположной стене, есть ещё одна дверь, которую я прежде не заметила, точнее — дверной проём, ведущий в длинный коридор, c обеих сторон уставленный чем-то похожим на школьные ящички, только поменьше и расположенные горизонтально. И эти ящики делились на разноцветные сектора.
Унрек направился в красный сектор, я заметила, что он был не самым большим, синий, мимо которого мы прошли, был раза в три больше. Ящички, высотой дюймов шесть-семь, около десяти в ширину*, были пронумерованы и располагались столбиками по десять штук.
— Ищи свой.
— Мой?"
"— Семьдесят шестой. Как номер комнаты. Теперь открывай. Ставь тарелки внутрь, — я сделала всё, что говорил Унрек. Ящики, небольшие снаружи, были глубокими — как раз три тарелки умещались и два стакана с краю. — Закрывай. Теперь нужно приложить твой перстень вот сюда, но давай-ка я лучше сам, — и принц, легко удерживая поднос одной рукой, ткнул пальцем в кружок возле номера.
— И что теперь?
— Помнишь тот ящик, в который я тебе велел ничего не класть. Эти тарелки сейчас там.
— Здорово! — у меня сегодня на вечер куча дел была запланирована, и если не придётся тратить время на хождение до главного корпуса и обратно — это и правда будет классно! — Только… остынет же всё.
Хотя, рёбрышки-гриль я и холодные смолочу.
— Не-а, не остынет, — замотал головой Шолто. — Всё в стазисе. Он до сорока пяти часов держится, потом отключается. Если до этого не съешь, начнёт остывать, а всякое скоропортящееся — портиться. И ещё: открыла ящик раньше — стазис спал, поэтому лучше не открывать до того, как соберёшься ужинать. Это в столовой он постоянный, а в комнатах либо до определённого времени, либо до первого открытия.
— Как удобно! А на завтрак так можно? — и, кажется, я поняла, почему витрины наполнялись, хотя время обеда прошло, и почему не расползались личинки — ой, зачем я о них вспомнила?!
— Конечно. Только остынет всё, засохнет. Но некоторые берут выпечку или фрукты, пьют утром чай в своей комнате. Но таких мало. Утром всё равно идти в главный корпус, а вот вечером, когда пришёл с занятий уставший, снова куда-то тащиться не хочется. Вот и сделали так для удобства студентов.
Пока старший принц мне всё это рассказывал, мы подошли к синему сектору, и парни споро распихали содержимое своих подносов по ящичкам с номерами двести восемнадцать и двести девятнадцать.
— Это наши комнаты, если будет что-то нужно — приходи.
— Мне к вам нельзя, — вздохнула я.
— Почему? — удивился Шолто. — До отбоя девушкам к нам можно.
— Мне запрещено так далеко отходить от главного корпуса. Я же якорь, — и продемонстрировала парням браслет дракона.