Сейчас это всемирно известный живописец, а двенадцать лет назад он был просто талантливым мальчиком, рисующим на салфетках в придорожной забегаловке, где работал официантом – парень из многодетной, пьющей семьи, без малейшей перспективы и возможности реализовать свой талант. Его рисунки случайно увидел и оценил Марьин, а потому выдернул мальчишку из его, казалось бы, уже предопределенной судьбы, послал в хорошую школу, потом – в художественную мастерскую в Риме. Теперь у него выставки по всему миру. И таких было много – тех, кому Марьин помог. Конечно, его там не просто уважали – его любили, боготворили, и любой чужак, который так или иначе пытался откусить кусок от того, что принадлежало Марьину, или навредить ему, очень часто пропадал в тайге. Думаю, Марьин не знал об этом. Конечно, у него была своя служба безопасности, но криминальные элементы, которые приходили на прииски с целью поживиться, выявлялись самими рабочими, и судьба многих до сих пор неизвестна. Наши люди умеют ценить тех, кто о них заботится, потому что знают – это большая редкость, когда человек зарабатывает деньги и немалую их часть вкладывает в то, чтобы остальные люди жили лучше. А Марьин был именно таким.
– Поверить не могу… – Майя ошарашенно смотрит на собравшихся. – Но… я не знала! Он никогда не говорил мне!
– А зачем? – Панфилов один понимал, что сейчас она чувствует себя будто бы преданной. – Майя, он был старше тебя почти на двадцать лет, вы жили вместе не так долго. Леонид видел, что непосильное бремя может навредить тебе, он тебя берег, он не планировал умереть, не дожив до полтинника, хотя завещание и составил, но он был здоровый активный мужик, кто в таком состоянии думает о смерти? Например, возьми нашу семью. Что знает моя жена о моей работе? Так, в общих чертах. И это не потому, что я не люблю или не уважаю ее, или не доверяю ей, а только лишь потому, что не понимаю, зачем ей это нужно. Какие-то вопросы я иногда с ней обсуждаю – когда уверен, что она может дать мне дельный совет. Но что она может посоветовать, если я решаю, покупать мне балки у одного поставщика или у другого? Она, конечно, послушает, но и все. Понимаешь? А у твоего мужа размах был побольше моего, а значит, и вопросов, которые он не обсуждал с тобой, было тоже больше, и это совсем не означает, что он не ценил тебя или не любил.
– Я понимаю. Просто все это очень неожиданно и странно слушать, словно речь идет о ком-то другом. – Майя вздохнула. – Хотя в истории с благотворительностью Леня вполне узнаваем. Он всегда считал, что человек, который много зарабатывает, должен много отдавать, он и отдавал – множество людей обращались к нему, и он помогал.
– Твой муж был хороший человек.