Знаешь ли ты, что тело человека – это скрипка, но смычок каждому нужен свой, только тогда скрипка будет петь без фальши и вранья. Можно даже сказать, что я извлекаю из недр этой скрипки правду, потому что под моими инструментами никто не может удержать надетую на себя маску. Только настоящее, только правда. Та правда, которую ты сам себе не осмеливаешься сказать, ты скажешь мне. Все вы, каждый. А потом, конечно, я позабочусь о том, чтобы все сказанное попало по назначению, так или иначе. Был такой гражданин – Харон, может, слышал? Он перевозил души усопших через Стикс.
Ну, с лодкой и Стиксом древние перегнули – это был образ, понятный прихожанам. Вот лодка, вот лодочник, вот река, вот деньги на переправу, есть деньги – едешь, нет – торчишь на берегу, как дурак. Но это иносказательно все, понимаешь? Харон – это парень, который вытаскивал души настоящих граждан из водоворота их памяти, забитой несущественными воспоминаниями, которые похоронили под собой то, чем человек по своей сути являлся. Он не то чтоб вез их в лодке, а добывал их суть из недр погрязших во лжи душонок.
Есть ведь множество вещей, в которых мы лжем сами себе. Например, мы лжем себе, когда говорим: я толстый, потому что у меня такое телосложение. А на самом деле надо говорить: я толстый, потому что жру постоянно, и повесить табличку с надписью «Отойди от холодильника, жирная сука!» выше моих сил. Или вот, например, изменяет человек жене и говорит себе: это потому, что она не следит за собой и не дает мне. А надо говорить: я изменяю жене, потому что я своим скотским к ней отношением превратил ее в свиноматку, я плевал на нее с пожарной каланчи всю свою жизнь, считая, что она мне должна стирать портки и готовить борщи, а теперь меня эта жирная свинья не возбуждает.
И она накапливается, эта ложь… я имею в виду только ложь, которую мы говорим себе и в которую сами начинаем верить. А у Харона задача – выудить из памяти человека то, чем он, в сухом остатке, является: например, похотливым, жадным и эгоистичным сукиным сыном, который плевать хотел на все, кроме своих мелких желаний и пороков.
Как тебе моя теория?
– Хорошая, как и всякая теория. А сам-то ты нашел свою суть в куче лжи?
– Давно нашел. – Олешко наконец подобрал подходящий нож. – Я знаю, кем являюсь, я давно посмотрел себе в глаза и честно сказал: я циничный патологический садист, который поставил свои наклонности на службу обществу. Но у меня есть и хорошие черты. Я очень люблю своих друзей и весьма позитивно отношусь к кошкам.