— И ты, старинушка, покинешь меня, красну девицу, в такой лютой беде?
— А я пока тут поищу свою пропажу, — объяснил богоискатель. — Не обязательно же ему в пещере прятаться?
Лука сперва обрадовался возможности оставить на монаха свой тяжкий груз, но внезапно передумал. К чему вводить слабого человека в искушение?
Вход в пещеру был высокий — хоть на коне въезжай.
— Как же это всё не обрушилось за столько лет? Почему вешние воды пещеру не съели? — удивился Лука.
Тиритомба причину крепости сводов понял, но объяснить не успел — из темноты донёсся жалобный детский вопль.
Лука бросил на монаха укоризненный взгляд и устремился во тьму, направив впереди себя меч.
Арап кинулся следом, грозно размахивая над головой ятаганчиком.
— Ничевок! Ничевок! Где ты, деточка? — каким-то кудахтающим голосом воззвал атаман.
— Пусти! Пусти, гадина! — орал Ничевок. Лука с арапом пробежали несколько шагов, и тут тьма кончилась. Под потолком сиял голубой шарик — Луке приходилось слышать о таких вечных светильниках, коими пользовались алхимики в своих мрачных подвалах.
Взору бывших разбойников представилась следующая картина.
Прямо на земле, как раз под светильником, стояла огромная кожаная сума со множеством кармашков и ремней с блестящими застёжками. Из сумы торчали тощие ноги нахального Кузнецова сына. Ноги эти сильно дрыгались.
Лука отбросил меч, подбежал к суме и успел ухватить мальчонку за пояс.
Какая-то неодолимая сила тащила маленькое тельце в глубь сумы.
Будь Лука в своём прежнем, добромолодцевом, состоянии, так он бы нипочём не удержал бедняжку. Но все ведь знают, что женщина ради спасения гибнущего ребёнка (пусть даже не своего) способна на сверхъестественные поступки, поскольку к силе тут прилагается что-то ещё, богатырям неизвестное.
Радищев рванул мальца к себе.
Честно говоря, он боялся, что они с неведомым противником разорвут хрупкое тельце пополам. Но окаянный сорванец оказался на "диво крепким. Он вылетел из сумки, не забывая при этом истошно вопить.
— Девка, девка, чего он цепляется?! — орал Ничевок. Руки у него были до локтей в глубоких кровоточащих царапинах.
Арап ухватил мальца и стал утешающе гладить по колтунам.
— Ребёнка обижать? — звонко, с привизгиванием. — Ты его рожал? С этими словами Радищев достал из-за пояса пистоль и погрузил руку в суму. Рука ушла неожиданно глубоко, и тут же в неё вцепились чьи-то когти. Тогда Радищев сунул в суму вооружённую руку и выпалил.
Оказалось, что порох не подмок, так что Челобан здорово рисковал.