А одна так и не дошла до нас, подзатерялась в столетиях безмыслия и варварства.
Называлась она «парадокс близнецов» и говорила о том, что в тюрьме и на воле время течёт по-разному.
Некогда жили два брата-близнеца. Не то в Авлиде, не то в Херонее. Скорее всего именно в Херонее, потому что добрую землю Херонеей не назовут.
Один из братьев прогневал местного царя, и тот заточил беднягу в тюрьму, но почему-то не казнил. Забыл, наверное. Или забыл, за что посадил. Но не отпускать же парня, не терять же лицо!
Двадцать лет прошло. Царь правил, правил и помер. Помереть он, хвала Зевсу, не забыл.
Новый царь на радостях помиловал и освободил всех узников. Так делают все новые цари, даже не очень хорошие.
Освободился и наш бедолага. Куда ему было идти, как не к родному брату? Вот приходит бывший узник в свою деревню и говорит:
— Где тут живёт Демокрит?
— А на что тебе Демокрит? — спрашивают в ответ люди.
— Так я брат его — Гераклит. Или вы меня не узнали?
Да где же узнать! Стоит перед ними старый старик, седой, облысевший, морщинистый, ветром шатаемый. Кликнули Демокрита на всякий случай.
Приходит Демокрит — здоровенный цветущий мужик, чернобородый, густоволосый.
— Ты тоже не узнаешь меня, брат? Я же Гераклит!
Долго не мог его узнать Демокрит, а когда узнал, то горько заплакал.
Тут и поняли люди, что дни и годы в тюрьме текут очень медленно, а мчатся очень быстро. Год за два, а то и за три. Уж такой парадокс произошел в Херонее.
Потом обо всяком сомнительном случае стали в народе говорить: «Вот ведь херонея какая случилась!»
Потому-то, покуда Лука вёл неспешные беседы с доном Агилерой, узнавал многие удивительные вещи про окружающий мир и ещё более удивительные — про мир прежний, Настоящий, в окружающем мире происходили с великой поспешностью разнообразные события.
Тревожные вести приходили с рубежей Еруслании. Будто бы на далёкой окраине, в Буферных Землях, в замке гетмана Пришибейко, объявился пропавший царевич Липунюшка. Очевидцы клялись, что у самозванца налицо все признаки подлинного Жмуриковича — один глаз глядит на вас, а другой в Арзамас. Ко двору гетмана стали стекаться разнообразные бродяги, смутьяны и авантюристы. Да и в самой Еруслании мало кто был Доволен правлением Патифона Финадеича...
... — Так наконец я в странствиях своих добрался и до Еруслании, — продолжал свой рассказ лиценциат Агилера.
