А вот в ваших людях я не уверена!
— Помилуйте, моя донна! Они же выбраны всей Европой! Честнейшие из неподкупнейших!
— Да? А по лицам что-то не видно.., Так что всё-таки держитесь подальше. Я не хочу огорчать своего государя. Угождать ему — первейший долг всякого ерусланца... и ерусланки. И ночевать в чистом поле, как нынче, я не собираюсь. Разве в договоре есть хоть слово о том, что мне надлежит почивать под открытым небом? Разве не имею я права воспользоваться сельским гостеприимством, откушать простую пищу землепашцев, покружиться в девичьем хороводе? Да я же попросту простужусь и заболею!
Дон Хавьер смутился.
— Ну... Ну, разумеется... Главное — сохранить золото и... это...
Он смутился ещё пуще.
— А вот это уж не ваша забота. Разве не имею я права, увидев пригожего молодца...
— Не имеете! — строго сказал дон Хавьер, и Лука понял, что слишком уж вошёл в роль. — Принесёте мешок в Рим, а уж тогда, возможно, и я попытаю счастья... Но что это с вашим платьем, моя донна?
Атаман прикрыл предательскую ляжку.
— Мы не на балу, маркиз. Мы всегда так ходим. Ну, конечно, вы не обращаете внимания на то, как одеваются ерусланские дикарки... Кстати, должна же я где-то менять одежду, мыться и стираться? Неужели и это подлежит вашему контролю?
— Я не знаю, — растерялся маркиз. — Нужно спросить у господ кесаревых нунциев...
— И спрошу! — сказал Радищев, направляясь к телеге.
На панычей смотреть было ещё страшней, чем на Тиритомбу и даже на фрау Карлу. Больные места у Трембы и Недашковского покрыты были грубой дерюгой, над дерюгой вились зелёные мухи.
— Болезные мои, — запричитал атаман по-еруслански. — Что же эти изверги над вами сделали?
— Варварская страна... — простонал Яцек. — Нас высекли ни за что, ясновельможная панна! Мы будем жаловаться!
— Ни за что у нас не секут, а засекают насмерть, — сказал Радищев. — Девичья честь для нас превыше всего. Не надо было меня щипать!
— Мы не щипали... — прохрипел Недослав. — Нам вовсе нет дела до кобет. Мы сами...
— Ладно, не оправдывайтесь, дело молодое! — подбодрил их Лука. — Государь наказал вас по-отечески. Он бы и сына родного не пожалел за такое охальничество! Ну да я вам помогу.
Красавица-Лука отошёл в сторону, сломил ветку и стал отгонять мух от болящих, то и дело норовя с потягом коснуться дерюги.
— Мухи заразу разносят, — пояснил атаман. — О, убил! Убила! Может, вас дёгтем помазать, чтобы не лезли?
— Или клистир из ревеня?
— Не надо клистира...
— Ничего! — бодро сказал Радищев. — В первой же деревне найду знахаря и пошлю к вам. Будете как новенькие!
— Не надо знахаря... Надо медикуса...
— Медикусы — смерти помощники. А знахарь пошепчет, йодом помажет — и всё как рукой... Ага! Ешё одна!
Потом Лука решил, что панычей на сегодня мучить довольно, и вернулся к дону Хавьеру.