Прежде чем я успела что-либо добавить, Леон взял меня за руку.
Он наклоняется ближе, пристально смотрит на меня и шепчет:
— Нет, это обязательно повторится, Вероника. Я хочу тебя.
Моя жена, прикусив губу, задумчиво смотрит в свой бокал с мартини, а я признаюсь, что хочу её.
Поскольку ей нечего возразить, я продолжаю:
— Прости, я знаю, что накосячил.
Это заставляет ее посмотреть мне в глаза. Она молча смотрит на меня, пока мое сердце не начинает бешено колотиться, а потом произносит:
— Да ладно, Леон, что уж теперь. Проехали!
Ничего не проехали!!!
Я хочу исправить свою ошибку.
— Я не должен был тогда уходить, — продолжаю я. — Прости меня, Ника!
Она изучает меня, наклонив голову:
— Я никогда раньше не слышала, чтобы ты извинялся перед кем-то.
Потому что я стараюсь не допускать серьезных ошибок, за которые нужно просить прощения.
— Прости, — повторяю я, чтобы она поняла, что я говорю серьезно. — Если бы я мог вернуться в прошлое и изменить все, я бы это сделал.
— Но мы не можем вернуться в прошлое, это невозможно, — замечает она. — Мы можем только двигаться вперёд, и теперь мы должны понимать, что никакого интима не будет.
Я одержим ею. Я пытался убедить себя, что всё началось, когда я впервые прикоснулся к её телу, но это произошло гораздо раньше.
Блять, я начинаю сомневаться, не всегда ли я хотел её, но игнорировал эту потребность, потому что она была всего лишь моей ассистенткой. Пока мы не поженились, всё было иначе.
— Я нравлюсь тебе? — спрашиваю я.
Такой вопрос в лоб вызывает на её губах мягкую улыбку.
— К чему такие вопросы?
— Я расцениваю это как «да».
— Расцени это как отказ от ответа.
Покачав головой, я продолжаю:
— Я знаю, что нравлюсь тебе.
Она делает большой глоток мартини, словно пытаясь продлить молчание, которое повисло между нами. Я же с нетерпением ожидаю её ответа.
— А ты очень самоуверенный, — наконец отвечает она. — У тебя раздутое самомнение.
— А что, разве это плохо? — спрашиваю я, приподняв бровь.
— Не знаю, хорошо это или плохо, но это так, — продолжает она. — Это факт.
Я киваю в знак согласия.
Она теребит мочку уха.
— И не просто уверен. В тебе есть что-то особенное… Я не могу это объяснить, но кажется, что ты знаешь себе цену, и тебе всё равно, что говорят другие.
Если она смотрит на меня так, значит, я сильно изменился по сравнению с тем, каким был десять лет назад.
Чтобы дать ей возможность продолжить, я делаю глоток воды.
— Когда мы впервые встретились, признаюсь, ты произвел на меня большое впечатление. Я имею в виду, как мужчина.
— Да, серьезно? — спрашиваю я, желая удержать её на этом пути, потому что, да, это очень подпитывает мое и без того раздутое эго.
— Да, а Виктор Михайлович мне тебя настолько расхвалил, что я считала тебя таким идеальным.