Автор
В отеле я зажмурился от ветра и грохота сердца. Теперь понимаю, что это свидание — не со слушателем, а с заключенным. Глаза застилали стеклянные шрамы тюрьмы, где я встречаюсь с невинной для палача женщиной. Волнение бьется в груди как молоток в колодце — я вижу тонкие руки и черные от сердца глаза....
Или как… Злишься, рычишь, но идёшь на уступки.
– Конечно. Но будь я мямлей с первой встречи, цветочки, улыбочки и милости – ты бы это не ценила. За стандарт принимала. И мозги мне ебала, если бы я вдруг хоть где-то оступился. Нет, ты не на мягкость запала, Александра. Я таков, какой я есть. Меняться не собираюсь.
– Я тоже, – шепчу, опустив голову.
– Я этого и не просил. Ни разу, блядь. Нахуй мне не упали твои изменения. А ты всё пытаешься из меня слепить что-то непонятное. Отрезать, заменить, выстроить под свою розовую картинку мира.
– Отлично.
Фыркаю, чувствуя так, словно меня медленно потрошат. Палач искусный мастер. Из меня всю надежду вытягивает.
Если мы такие разные…
Как ужиться вместе получится?
– И что тогда, Валид? Потому что я даже в этом доме оставаться не могу. Думать обо всём этом ужасе, крови и… Не могу.
– Отлично, – рубит словами. – Не оставайся здесь.
– Не останусь?
Переспрашиваю, облизывая пересохшие губы. Волнение в горле вибрирует, вот-вот вырвется. Я не знаю, чего ждала, но…
Не этого.
Мне кажется, я всё ещё не пришла в себя. Не соображаю нормально. Потому что Валид не мог сказать этого.
Или…
Я застываю. Сдвинуться не могу. Только глаза прикрываю, потому что смотреть на мужчину невозможно. Что-то в груди болит.
Я не уверена, что происходит первым делом. То ли мой всхлип вырывается, то ли Валид притягивает меня к себе.
Но я указываюсь в его объятиях, прижимаюсь всем телом. Я хватаюсь за ткань его футболки, стараясь успокоиться. Я не понимаю, что со мной происходит.
Просто слёзы ручьём, колотит. Будто кто-то дамбу взорвал, и теперь я не могу остановиться. Весь ужас пережитого окончательно наваливается на меня.
Я могла умереть.
Меня могли изнасиловать.
Я чудом спаслась, только потому, что смогла дотянуться до пистолета.
Боже!
А теперь, как истеричка, рыдаю на Валиде, хотя сама только что кричала на него.
– Куда? – рычит недовольно, когда я пытаюсь отстраниться. – Обратно легла. Мож тебе это… Мозгоправа позвать?
– Я не сумасшедшая, – обиженно фыркаю, слизываю капельки слёз с губ.
"– Я этого и не говорил. Ты девчонка, которая хрень всякую пережила. Даже меня после первой стычки криминальной ещё пару дней колбасило, а ты – девочка.
– Правда?
– Я проверял.
Шлёпаю мужчину по груди, понимая, на что он намекает. Ещё и ладонь так нагло двигает. С поясницы на мои ягодицы перемещает.
– Конечно колбасило, – всё-таки отвечает. – Пару дней адреналин бушевал, не мог успокоиться.
