Автор
В отеле я зажмурился от ветра и грохота сердца. Теперь понимаю, что это свидание — не со слушателем, а с заключенным. Глаза застилали стеклянные шрамы тюрьмы, где я встречаюсь с невинной для палача женщиной. Волнение бьется в груди как молоток в колодце — я вижу тонкие руки и черные от сердца глаза....
Во все глаза рассматриваю Валида и то, что он делает, стоит нам скрыться в здании. Наверное, лучше бы он всё-таки стрелял в меня.
Потому что мужчина начинает раздеваться.
– Ч-ч-ч-что вы делаете?
Заикаюсь, отступая подальше от мужчины. Нужно смотреть под ноги, чтобы не пораниться, но не могу оторвать взгляда от Валида. Тот ловко расстегивает пуговицы, одну за другой.
Зачем?
Нет, я понимаю зачем, но не здесь же!
И не со мной!
Сглатываю, внимательно следя за каждым движением мужчины. Тот стягивает рубашку, без сожаления бросает её на грязный пол.
Одежда будто сдерживала его мускулы, прятала. Теперь он ещё крупнее кажется. Великан. Коренастый. Крупный. Мышцы как из камня высечены, работа заботливого скульптора. Художником прорисованы кубики пресса.
По загорелой коже тянутся крупные черные линии татуировок, складываются в неразборчивые рисунки. Они переплетаются с выступающими венами на руках.
Грозный. Опасный. Воздух так и вибрирует вокруг.
Для такого тела нужно часами из зала не вылезать, таскать все тяжести мира. А Палач не один месяц за решеткой провёл. Что он такого в тюрьме делал, чтобы не потерять форму? Сокамерников колотил вместо груши?
– Нравлюсь, крошка? – Валид спрашивает, поймав мой взгляд. Усмехается слегка, смотрит исподлобья. – Сильно? Не стесняйся, говори.
– Нет, – отвечаю честно, раз сам спросил. – Ни капли! Я бы никогда на вас не посмотрела, если бы не обстоятельства.
– А чё так? Рожей не вышел?
– Волосатых не люблю.
Выпаливаю, не придумав ничего лучше. На грудях мужчины – темные заросли. Ещё одна дорожка волос тянется от пупка, скрываясь за тканью штанов. Валид сжимает пояс, тянет его ниже. Без какой-либо стыдливости раздевается полностью.
Замечаю только блеснувшую бронзовую кожу, резко отворачиваюсь. Хриплый громкий смех заполняет помещение, заставляя чувствовать себя ещё хуже.
Где б взять жидкой смелости, чтобы махом опрокинуть и не бояться этого монстра?
Между лопаток печёт, будто кто-то зажжёнными спичками бросается. Прислушиваюсь к каждому звуку. Вдруг мужчина воспользуется моментом и нападёт на меня.
– Обернись, – приказывает. – Давай, зайка, не трусь. Хозяйство своё прикрыл. Три секунды. Либо я подойду и сам разверну, но нежным не буду.
– Ладно!
Выдыхаю, оборачиваясь.
