Автор
В отеле я зажмурился от ветра и грохота сердца. Теперь понимаю, что это свидание — не со слушателем, а с заключенным. Глаза застилали стеклянные шрамы тюрьмы, где я встречаюсь с невинной для палача женщиной. Волнение бьется в груди как молоток в колодце — я вижу тонкие руки и черные от сердца глаза....
Чего от такой дубины ожидать можно?
Я вздрагиваю, когда слышится громкий хлопок. Через секунду понимаю – это вдалеке гремит. Первые крупные капли дождя падают на стекло, превращаясь в плотную мутную стену.
Хасанов включает дворники, те работают на максимум, но дороги всё равно почти не видно. Мужчина сбрасывает скорость, обе руки укладывает на руль. И даже при этом выглядит расслабленным, хотя я чувствую, что начавшийся серпантин его не радует.
– Повезло тебе, бедовая, – хмыкает, сосредотачиваясь на вождении. – Наказание откладывается.
– Погоду пока под контроль не взяли?
Я бормочу под нос, но Валид слышит. Больно щиплет меня за бедро, там же и оставляет свою ладонь. Словно за секунду потерял стремление к тому, чтобы мы выжили!
– Мне пожизненное светит лишь потому, что смертную казнь давно отменили, – делится зачем-то. – Но терять мне нечего. Своё пожил, можно и на тот свет. Сечешь?
– Нет, – произношу честно, теряясь в намеках мужчины. – Не секу.
– Тебе, девочка, жить и жить. А ты нарываешься.
– А он есть?
– Шанс всегда есть, малышка.
– Обещаете, что вернусь?
Валид замолкает. Вздыхаю. Ясно всё с ним. А вот с моим будущим – ничего понятного. Пока я зачем-то нужна Валиду. Неужели действительно только для выполнения его похабных желаний?
Так вон, полно проституток. Сними себе и проводи время хорошо. Или ему в удовольствие то, как я его боюсь? Тогда я намеренно бояться не буду, пусть поскорее свой интерес теряет!
Но я сижу молча, кусая губы, чтобы не отвлекать мужчину.
Желудок делает кульбит, меня начинает тошнить. Виновато то ли это пойло, что подсунул мне Хасанов, то ли духота. Или серпантин, который становится всё хуже.
– Ой, – прикрываю ладонями рот. – Меня сейчас стошнит.
– Блядь. Ты не беда, Александра, а сущее наказание, – возмущается, но глазами ищет карман, где можно остановиться.
– Всегда можно меня отпустить, буду другим беду приносить.
– Прямо здесь высадить?
С сомнением оглядываю затянутое небо, вокруг стремительно темнеет. Нет, наверное, прямо сейчас меня отпускать не нужно. Лучше бы где-то в городе, с людьми вокруг.
Палач тормозит, я тут же выскакиваю на улицу. Сильный дождь бьет по телу, рубашка тут же промокает до нитки. Хватаюсь за деревянное ограждение, делаю короткие вдохи.
