Автор
В книге "Невинная для Севера" читатель оказывается среди охранников Северного причала из-за глупой любви без памяти. Пораженная судьбой, героиня неуклюже старается объяснить происходящее, пока ее продолжают грубо брать и игнорируют настырный второй охранник.
— Уверена, ты был отличным отцом.
Сталкиваемся взглядами, и впервые я вижу в его — уязвимость.
— Не был, Алина. Я его не уберег.
Понимаю, что никакие слова не убедят его в обратном. И эта рана никогда не затянется окончательно. Рубец на душе Севера так и останется с ним. Я могу лишь быть рядом, дарить любовь и надеяться, что ему когда-нибудь станет легче, и он сможет простить себя за то, что не такой всемогущий как хотелось бы.
Наклоняюсь к его губам и осторожно прикасаюсь своими. Если словами не помочь, я знаю другой способ.
40 Алина"
"Сергей отвечает не сразу. Сначала тормозит, только позволяя себя целовать. Случись это несколько недель назад, я бы уже накрутила себя и посчитала, что лучше сбежать. Но сейчас я упорно не сдаюсь, чувствую, что моему мужчине нужна поддержка и любовь. И все это я могу ему дать.
— Бедовая моя, — рычит он мне в губы, а затем резко опрокидывает меня на спину и нависает, жадно разглядывая.
Мгновенное преображение вызывает дикий восторг. Только что он Север был спокоен и даже невозмутим, держал свою маску и демонстрировал лишь силу и уверенность, и вот уже в его взгляде огонь и жадное желание.
Словно лед воспламенился и превратился в огонь.
— Как же я скучал, — хрипит, а затем целует. Но теперь уже так, как нравится ему — жадно, жестко, подавляюще властно.
Мне остается лишь отдаться ему, позволить делать все, что пожелает.
И это правда. Я готова отдать ему всю себя. Только бы унять его боль, только бы он смог дышать и не пропитываться виной, от которой, возможно, и заковал себя в ледяные доспехи.
Жадные поцелуе расплаяют все сильнее. Между ног становится влажно, хотя все эти дни единственное о чем, я могла думать — тошнота, сводящая с ума.
Но сейчас ничего подобного. Точно все жизненные ресурсы организма сосредоточены на совершенно другом.
В животе копится приятная тяжесть, а Сережа не торопится. Медленно раздевает меня, смакует, жадно скользя взглядом по моему телу.
Грудь теперь стала куда более чувствительной, и поцелуи воспринимаются еще более остро.
— Ааах, — выдыхаю, чуть выгибая и подставляясь под ласку.
— Хочешь, — заявляет он, нахально пробираясь ко мне в трусики.
А мне возразить-то нечего. Потому что да, хочу. Хочу, чтобы он стал моим опять. Насовсем. Навсегда. Хочу его чувствовать не только рядом, но и внутри. Хочу, чтобы мы стали единым целым.
— Хочу, — повторяю за ним. Ловлю его палец губами и посасываю.
— Охереть, — выдыхает Север. — Сделай так еще, малыш. Вот так да. Охереть просто.
