Три брата-волка спасают девушку из заснеженного леса и приручают её. Она мечтает стать единственной для них, но вскоре понимает, что их волчья природа сложнее, чем казалось. Белоснежная сказка превращается в опасную игру страстей и тайн.
Альфе было глубоко пофигу на то, что девица прижималась к нему — обнаженная девица, спешу заметить! У него просто не встал на нее!
Как у Никиты, который оставался с ней пока мы искали Мию.
Да и я был абсолютно равнодушен к ее прелестям.
Такое со мной было впервые. Нет, то есть, конечно, были женщины, которые меня не возбуждали, от слова совсем, ну, та же Стелла, к примеру.
Но так, чтобы голенькая горячая самочка не вызвала во мне желания ей присунуть?
И на самом деле это вовсе не казалось странным. У меня была Мия.
Страстная, горячая, нежная… Все еще невинная, несмотря на то что мы трое успели с ней сделать за это короткое время.
Ее невинность все еще была с ней. Невинность ее души. Чистота.
И я безумно хотел запечатлеть ее на холсте. Я представлял, как сначала рисую узоры на ее теле, а потом переношу все это сначала на бумагу, делая эскиз за эскизом, потом уже пишу маслом…
Мы с Никитой отвлеклись, казалось, на мгновение — он был занят кофе, я задумался о Мии, а прыткая самка неожиданно перекинулась и бросилась к двери.
Мы с братом оба так опешили, что даже не подумали последовать за ней.
Девица сбежала.
— И что будем делать?
По-хорошему, конечно, нужно было броситься ей вслед и догнать.
— Иди, оповести Альфу, хотя что-то мне подсказывает, что ему по… по Фаренгейту что случилось с этой серенькой барышней.
— Это точно. Он опять наверху с Мией и один. Я что-то начинаю ревновать.
— Аналогично. Учти — днем кроха моя, я хотел сделать пару эскизов.
— Помню я твои эскизы. Пикассо…
— Ладно, ладно… После ты сможешь отвести ее на прогулку, а потом…
— Да я уж, как-нибудь без тебя разберусь, что я с ней сделаю потом.
— Только не делай ЭТО в лесу. Холодно, застудишь малышку.
— Я еще не такой идиот. — Ник ухмыльнулся — я-то знал, куда он хочет отвести Мию и что он с ней там сделает! А у меня…
У меня в мастерской тоже все уже было готово и кисти плавились от желания рисовать на ее теле узоры страсти.
Я принял форму волка и выскочил из дома. Следы вели вниз по склону, но я увидел только тень, скрывающуюся в лесу, далеко внизу. Бежать за ней? Имело ли это смысл?
Я повернул к дому.
Когда я зашел в столовую — уже как человек — Марк и Никита обсуждали дальнейшие действия.
— Нужно оповестить службу безопасности, — Альфа был конечно же не сильно рад, что мы ее упустили, — материнские обереги работают как-то странно. Что-то с ними не так. Но этот вопрос я возьму на себя.
