Настя пытается избежать захватчиков, но они уже почти догнали её. Улица вокруг напоминает кладбище: темные переулки и заброшенные магазины — все это словно поджидают очередную жертву. Она рванула через узкий проход в поисках свежего воздуха, где шум оживлённых улиц будет защитой. Путь преграждает её трое: одурманивающий смех гонят её на перекресток, а там светло и много людей, от которых Настя чувствует себя намного увереннее....
Похоже, «Невинная пленница» относится к циклу. Ниже — другие найденные книги этой линии.
Но меня будто подбросили в нирвану и оставили там… Хочется, чтобы это никогда не заканчивалось.
– Ещё… – хныкаю я, когда Тагир перестаёт забавляться с моей грудью ртом.
В следующий миг его огромная ладонь накрывает мою грудь целиком. Он сжимает её жёстко и грубовато, словно ставит свою метку. Пальцами находит сосок, ещё более тугой после ласки, растирает его по кругу. Удовольствия в моём теле становится так много, что я не выдерживаю и громко кричу:
– Таги-и-и-р…
Тело бьёт током, прошибает насквозь. В ушах стоит гул, как будто при взлёте самолёта.
– Я не тронул твою куночку… – ухмыляется он, говоря как-то гадко и сладко одновременно. – Но ты уже кончила, в курсе?
– Что?
Я едва понимаю, о чём он говорит.
– Ты кончила… – хищно прищуривается, сверкая чёрными глазами.
Тагир опускает руку между моих ног и нажимает на промежность через трусики.
– Твои трусики ужасно мокрые. Ты всегда так быстро заводишься?
– Н-н-не знаю.
Ответом мне служит громкий, раскатистый мужской смех. Он звучит, словно раскаты майского грома, и от его низких, хрипловатых интонаций что-то начинает вибрировать внутри моей грудной клетки. Сердце переходит на режим учащённой работы с повышенной нагрузкой, потому что я не могу оставаться равнодушной рядом с этим роскошным мужчиной.
– Хочешь ещё?
Тагир медленно просовывает руку под резинку трусиков.
Я не думаю ни о чём. Просто хочу… Его.
– Да-да, да… Хочу!
Глава 9. Тагир
Ебануться можно с того, как мысли и здравый рассудок кроет плотной пеленой. Бах… В голове темнота, а в крови начинает кипеть похоть. Я забываю обо всём и забываю даже себя. Чувствую только манящее тепло. Не просто тепло, но влажный жар. Трусики Малинки такие крохотные и такие мокрые.
Девчонка потрясённо смотрит, как я просовываю руку под тонкую ткань. Она трещит под моим напором. Жалобно и многообещающе. Райская симфония для моих ушей. А под пальцами – пожар. Едва дотрагиваясь до напряжённого узелка клитора, как меня тут же прошибает током. Насквозь просто. Как разряд в двести двадцать вольт.
Уже не могу остановиться. Тереблю этот сладкий комочек.
