Автор
В окне стеклянного бара зовут тебя Итаном. В приюте за пределами аэропорта ты встречаешься с охраняемым секретом — уютной и непростой девушкой из соседнего палатина. Оттискиваясь в тени, каждое слово скользит по линии твоего разума, но здесь не место для молчания: каково это — быть невинной штучкой?...
Это какой-то страшный сон. Это не может происходить со мной. Не может!"
"— А если подумать? — делает небольшую паузу. Хищная ухмылка противно искривляет тонкие губы полицейского. — Хотя, тут и так всё ясно. Оформим протокол и депортируем из Португалии прямиком в полицейское отделение аэропорта вашей столицы. Пусть там и разбираются, что правда, а что ложь.
Пограничник теряет ко мне интерес и отворачивается, чтобы снять рацию с пояса.
— Нет! Не нужно! — вскрикиваю умоляющим тоном, хватаясь рукой за его предплечье, чтобы привлечь внимание.
— Хм… — почесав длинными пальцами густую, как смоль, бороду, даёт надежду на последний шанс. — Раз такая настырная, давай подумаем, как упростить твоё положение.
Без зазрения совести сальным взглядом присасывается к моей фигуре, прямым текстом намекая, какой ценой мне может достаться выход из этого кошмара.
«Только не это…» — инстинктивно отступаю от него на шаг и врастаю в пол.
— Для начала, расслабься linda (красавица), — ошарашивает севшим голосом, явно предвкушая спланированное развлечение. Почувствовав прилив жара, мужик тянется пальцами к воротничку рубашки, послабляет узел галстука, расстёгивает верхнюю пуговицу, а я не знаю, что в этот момент мне делать с ним и с собой, со своими эмоциями и страхами, заполнившими меня по самую макушку.
— Всё будет зависеть от твоих показаний и сговорчивости, — добавляет, накрывая лапищами мою грудь. Я до боли кусаю губу, не знаю, в какой угол забиться, чтобы он меня не трогал. Плачу молча, хоть и хочется раскричатся на весь этаж. Я никогда не была с мужчинами.
— Будешь послушной девочкой, найдём другого дилера. Тебя отпустят через час.
Его стальные пальцы жадно сжимаются на моей груди и я словно умираю, жалобным воем наполняю эту треклятую комнату, а затем кричу, охваченная ужасом:
— Не трогайте меня! — впиваюсь ногтями в его запястья.
