Автор
Илана, ошеломленная внезапной сценой, подскакивает на заднем сидении автомобиля. Дмитрий, обычно спокойный водитель, резко крутит руль, и машина падает в сторону. Улица освещается пасмурным осенним днем, а Илана теряется в движущихся образах деревьев — мир вокруг завораживающе меняется, и она не знает, что происходит дальше....
Могла бы попросить, что угодно, побрякушки там, цацки какие-то, компьютер на крайняк. А тут…карандаш один и бумагу. Простую.
Набираю побольше воздуха. Она просит это так…словно заключенная, мать ее. Стесняется жутко. Чую, не в гордости тут дело. А в страхе. Что-то мне совсем уже херово.
– Хорошо. Тебе привезут все. Еще что-то надо?
Присматриваюсь к ней. Боюсь упустить что-то важное в ее сбивчивых жестах. Делает глубокий вдох. Словно сейчас решается, сказать или нет.
– Я…за учебу переживаю. Я знаю, что меня уже отчислили, но…можно хоть документы забрать от туда? Я потом.
– Я понял. Не переживай за это.
Замечаю, как она реветь начинает. Слезы капают ей прямо на руки. Глазами сверлит пол. Ну что такое снова? Не ору ведь на нее уже. Пальцем даже не трогаю. Что опять за потоп?
Девчонка уже убегать пытается. Ловлю ее за руку холодную в последний момент. К себе прижимаю, заключив в кольцо своих рук.
– В чем дело, птичка? Я же сказал, что тебе привезут, что просила. Почему снова лицо мокрое?
– Ничего.
– Не отпущу, пока не скажешь, в чем дело.
Ее закидоны меня до дурки скоро доведут. Ей нельзя волноваться. На кой черт она снова ревет?
Не выпускаю Илану. По честному, не хочу даже рук расщеплять. Мне нравиться, когда она так близко. Нежная, как цветок, сладкая, но птичка как-то неправильно реагирует, будучи в моих руках. Вырывается, брыкается, шипит, как бешенная, а потом…в одну секунду содрогается.
– Отпустите меня. Ай!
Птичка чуть ли пополам не сгибается.
Малышка бледная что-то стает. Сильно. Слышу, как гулко стучит мое сердце.
– Что такое, ребенок? Где болит, где?
Глава 24.1 Илана
Прошлой ночью случилось что-то неправильное. Нет, зверь не сделал мне больно физически, однако он просто порезал меня изнутри. Сама не знаю почему, но то, что Роман меня за жену свою погибшую воспринял, ранит меня до кровавых шрамов.
Горько усмехаюсь. Все правильно. Ведь он думает, что мой отец виновен в том ужасе, что случилось с его семьей. Он мстит мне, и всегда будет мстить. Вот только от несправедливости этой у меня слезы наворачиваются на глазах."
"Мне больно. Так сильно, что жжет где-то внутри.
