Автор
Илана, ошеломленная внезапной сценой, подскакивает на заднем сидении автомобиля. Дмитрий, обычно спокойный водитель, резко крутит руль, и машина падает в сторону. Улица освещается пасмурным осенним днем, а Илана теряется в движущихся образах деревьев — мир вокруг завораживающе меняется, и она не знает, что происходит дальше....
Все это время я думал, что она дочь моего самого злейшего врага, когда настоящая тварь сидела тихонько в стороне. Озеров лишь на бабки косился, и ради этого, оказался готов даже родную дочь продать.
Даже не сомневаюсь в том, что Быков за эту потерю и молчание ему здорово отстегнул. А Илана…отца все ждала. Наивная до скрипа зубов. Как вообще она выжила с таким отцом, даже не представляю.
Провожу рукой по лицу. Почему-то пальцы мои трясутся. Кажется, что просто сдохну сейчас.
В этот момент я начинаю молча молится.
Двери наконец, открываются, и я быстро поднимаюсь со стула. Врач выходит весь в операционной одежде. Перчатки только снял. Только это не акушер обычный, а хирург. И я теперь вообще ни хрена не понимаю.
– Почему так долго? Что там?
– Роды пришлось вызывать.
Сглатываю. Сердце пропускает пару болезненных ударов.
– Какие нахрен роды? Рано еще.
Врач поправляет халат.
– Какой-то резкий стресс, видимо ускорил процесс. Начали кесарить. По-другому не вышло. Кровотечение сильное началось. Господин Волков. Вы же знаете да, что девушка выбрала? Вы вместе решение это принимали?
Смотрю на врача и нихрена не пойму. Мысли, как бешенные газели уже проносятся в голове.
– Какое решение?
– Илана на минуту в себя пришла и передала письмо, в котором указала, что если возникнут риски, чтобы приоритет отдали ребенку, а не ей.
Охреневаю просто от услышанного. Горло, как обручем сжимают. До скрипа.
– Что?! Что, блядь, она передала?
– Чтобы ребенку жизнь сохранили, если будет выбор. Роман Викторович, у девушки сильное кровотечение открылось. Сейчас надо сделать такой выбор, пока еще он есть. У вас считанные секунды. Кого мы спасаем?
Слова хирурга бьют под дых. Без подготовки. Наотмашь. Сам от себя не ожидаю, как хватаю его за грудки, впечатывая в стену. Меня всего трясет. Не помню, чтобы хоть раз такое было со мной.
– Никакого выбора, ясно?! Никакого, блядь выбора! И мать и ребенок должны выжить. Иди, делай свою работу.
С врача аж шапка слетает от моего выпада. Он что-то еще бормочет, но быстро удаляется в операционную.
Меня всего колотит. В висках жутко пульсирует. Жадно хватаю ртом воздух. Что это было вообще? Что за херня происходит. Как? Как она могла это предвидеть? Как вообще могла решить это сама? Девочка моя, зачем ты вообще об этом думала?
Дышать трудно.
