Автор
Илана, ошеломленная внезапной сценой, подскакивает на заднем сидении автомобиля. Дмитрий, обычно спокойный водитель, резко крутит руль, и машина падает в сторону. Улица освещается пасмурным осенним днем, а Илана теряется в движущихся образах деревьев — мир вокруг завораживающе меняется, и она не знает, что происходит дальше....
"
"А вот это уже мне не нравиться. Надо было тогда еще нахрен все двери снести. Когда тошнило ее, а она вздумала не пускать меня внутрь.
Сквозь щель под дверью вижу – включила свет. А дальше тишина, мать ее, гробовая. Черт. Да сколько можно то?
Сжимаю кулаки. Как же мне хочется отхлестать ее непослушную задницу ремнем, а потом зализывать ее раны. Чтобы девчонка, уже наконец, начала меня слушатся, хоть немного.
– Илана! Блядь, открыла дверь!
Дергаю за ручку двери. Закрылась изнутри, лисица. Жду ее пару минут.
Едкое чувствую пробирается к груди. Она точно выведет меня. Уже вывела.
– Последний раз говорю, или ты откроешь, или я вынесу нахрен эту дверь.
Тишина в ответ. Гробовая. Блядь! Илана окончателно мне скрутит мозг.
– Отошла от двери. Живо!
Еще секунда, и я вышибаю к чертям эту дверь плечом, снося ее с петель. Внутри ванной вижу птичку. Стоит босиком на плитке. Трясется вся. В одной майке на тонких бретелях и коротких пижамных шортах.
Лицо ее мокрое, руки тоже. Что она делала тут, нахрена закрываться?
В ярком свете люстры быстро замечаю острое лезвие. Ножницы медицинские блестят в руках у птички. Металл опасно дрожит, ходором просто ходит, вместе с ее ладонями.
Блядь, ну и где она только откопала их? У Алины что-ли?
Быстро сматриваю Илану. Вроде, цела. Шея, запястья тоже. Вот только взгляд мне ее не нравится. Весь какой-то взбудораженный, дикий просто.
Не бледная она уже, щеки вон разрумянились, но вся дерганная какая-то. Особенно, когда на меня смотрит. Все сильнее сжимает ножницы в руках. Того и гляди, наделает глупостей.
Черт. Не нравится мне ее состояние. Пора прекращать эту тихую истерику.
Захожу в ванну видя, как рука Иланы начинает дрожать все сильнее. Видать, с такой силой сжимает эту игрушку, что у самой аж костяшки пальцев белыми стают.
Не кричу на нее. Нет смысла. Говорю предельно спокойно.
– Отдай мне это, девочка. Медленно.
Протягиваю ей руку, но она лишь отшатывается от меня. Сжимаю зубы. На меня, что-ли с пугалкой этой решила напасть? А может и убить? Смешная.
На своей правой руке на свету замечаю две царапины. Кровь даже выступила.
Дикая кошка, стоящая напротив, постаралась. Вот бы и в постели такой оказалась. Я бы не вылезал от туда.
Смотрю на девчонку. Хреновы дела. Истерика, в полном, мать ее, разгаре. Слезы катятся по щекам, губа нижняя пухлая дрожит. Такая сладкая.
