Я сидела в машине, опустошённая после пятой неудачной попытки ЭКО. Екатерина Станиславовна, репродуктолог, говорил со словами врача: "Попытка не удалась", и каждый повторялся как приговор. В этот момент в моей голове возникла ненужная мысль — о том, что может стать невинной вдовой императора. Такое чудо могло изменить всё....
Её накладные ресницы распахнулись, и карие глаза посмотрели прямо на меня. Она лукаво ухмыльнулась и отвернулась, продолжая извиваться под моим мужем. Накачанная силиконом грудь колыхалась от резких толчков.
Мой любимый мужчина, мой супруг, занимался сексом со своей помощницей прямо в нашей постели, где он неоднократно говорил мне, что любит меня!
Я не могла оторвать взгляд от монитора. Сердце бешено колотилось в груди, разбиваясь на осколки. Меня тряхнуло, я вцепилась в руль, чуть не выпустив его из рук.
Взгляд устремился на лобовое стекло, и я поняла, что машина слетела с дороги.
Я не почувствовала боли. Всё произошло слишком быстро. Тьма окутала меня, лишая всех чувств разом. Только одна мысль: «Как жаль!» билась в угасающем сознании. Мне было жалко себя, свой труд, жизнь, а самое главное — моя заветная мечта стать мамой так и не исполнилась. И я провалилась в бездну.
Холод липкими щупальцами забрался под кожу, меня лихорадило так, что каждая клеточка тела тряслась.
Я еле разлепила тяжёлые веки. Перед моим взором всё плыло, я не могла понять, где нахожусь. Проморгавшись, постепенно начала различать очертания бархатного балдахина надо мной. Запахи и звуки тоже проявились. Где-то за стеной били полночь часы, такие сейчас увидишь, наверное, только в старых домах или в музее. До ноздрей долетел аромат душистых цветов.
Холод постепенно отпускал меня, и я перестала дрожать, согреваясь под тёплым одеялом.
Вдруг скрипнула дверь. Я попыталась привстать, чтобы увидеть вошедшего, но смогла только наклонить голову в сторону. Тело не слушалось меня, обмякло, словно я превратилась в тряпичную куклу.
— Ты готова, дорогая? — проскрипел мужской голос рядом.
Я увидела вошедшего мужчину — седовласый, с аккуратной бородкой и усами. Его серые глаза, обрамлённые сеткой морщин, блестели стеклом. На госте были только белая рубашка, расстёгнутая на вороте, да чёрные брюки.
Он рывком стащил с меня одеяло, и по моей коже побежали мурашки от прохладного воздуха. Да я же голая! Хотела запротестовать, но распухший язык прилип к нёбу, и я смогла только промычать что-то.
— Не переживай, Кэйти, я сделаю так, чтобы тебе понравилось, — ухмыльнулся этот странный мужчина, который годился мне в отцы, даже, наверное, уже в дедушки. Он заметил мой опешивший взгляд и скривил губы.
