Я сидела в машине, опустошённая после пятой неудачной попытки ЭКО. Екатерина Станиславовна, репродуктолог, говорил со словами врача: "Попытка не удалась", и каждый повторялся как приговор. В этот момент в моей голове возникла ненужная мысль — о том, что может стать невинной вдовой императора. Такое чудо могло изменить всё....
Вот уже больше четырёх лет рубин на перстне оставался чёрным, он перестал впитывать людскую кровь. Магия в нём осталась, но словно спала, не реагируя на меня. Императорские маги только разводили руками, не понимая, что случилось с камнем. Искали ответ, перерыв все оставшиеся рукописи блодеров в архивах, но так ничего и не нашли.
— Тебе нужно отдать его Бенедикту, — матушка настойчиво посмотрела на меня.
— Уже отдавал, не помогает, — вздохнул я, отводя взгляд.
— Ты что-то делаешь неправильно, — обидчиво заявила императрица, но тут же нахмурилась, настроение у нее резко изменилось.
— Не переживай, Бенедикт сам найдёт себе жену, — матушка постоянно заводила об этом разговор, чем расстраивала меня ещё больше.
— Ох, Бенджамин, он ещё так молод и горяч. Я переживаю за сына. Вдруг он выберет не ту девушку, — искренне вздохнула она.
— Не волнуйтесь, Ваше Величество, я уже занялся этим делом, — в беседку вошёл Эдвард.
Кузен поклонился присутствующим.
— О! Ричард! Как я рада видеть тебя, дорогой брат, — императрица засияла, смотря на племянника и путая Эдварда с его отцом. — Ты решил помочь Бенедикту с выбором жены?
— Да, Констанция, беру это дело под личный контроль, — и кузен посмотрел на меня, кивнув на выход.
— Спасибо за компанию, леди, — я отставил недопитую чашку и поднялся со стула.
Затем тепло попрощался с матерью, пообещав приехать на днях, и вместе с Эдвардом покинул беседку.
— Только не говори, что ты действительно решил заняться моей личной жизнью, — раздражённо процедил я, когда мы отошли на приличное расстояние.
— Могу, конечно, и не говорить, но процесс уже запущен, — хитро улыбнулся кузен. — Тебе не отвертеться, Бен. Хватит в холостяках ходить.
— Эд, не лезь куда не просят, — поджал я губы, шумно выдохнув.
— Твоя личная жизнь — дело государственной важности. Империи нужен наследник, — невозмутимо давил на меня герцог.
— У империи есть наследники. Это ты и твой сын, — сдвинул я недовольно брови.
— Опять за своё. Я не хочу быть императором и не желаю такой участи Теодору. Это твоя обязанность, и хватит уже увиливать, — в голосе кузена пропала ирония. — Ты же знаешь, насколько Риса скромна и не любит суеты.
