— Что, — потерлась щекой о мою щетину.
— Ммм? — скользнула губами на шею.
Как только ее губы там заплясали, в крови забурлило вожделение.
— Дай обниму… — просипел, чувствуя, как она ко мне прижималась, целуя, и дрожала.
Пальцы скользили по моей сорочке, ловко вынимая пуговицу за пуговицей. Но мучительница не спешила опускать свои губки на мою грудь и торс, трогала меня пальчиками, гладила, царапала немножко, доводя до состояния, когда ствол в трусах начал дымиться и дышать стало совсем нечем.
Попеременно с этим в мой рот сновал ее юркий язычок и безобразничал там, проказничал, вынуждая меня пускать слюни и стонать, ловить его с энтузиазмом и посасывать требовательно, когда удавалось подловить.
— Конфета моя. Вкусная… Сладкая девочка… Изводишь… Я на грани! — пригрозил.
— Я только начала, ты чего такой жадный?
— Очень. Очень жадный. Я бы тебя уже… несколько раз… Ааааар… — выгнулся и толкнулся бедрами навстречу шаловливым пальчикам, вышагивающим по моей ширинке.
— Ниже, Машуууняяя… — рыкнул, когда влажный ротик начал двигаться по груди.
Мой член бешено толкался в трусы: сюда-сюда… Твой ротик, твою нежную глотку, Маша… на головку надо…
Но она заставила меня ждать и пылать, изумленно постанывая, когда язык задел сосок.
Что же так чувствительно? Остро…
Я застыл, чувствуя, как она меня зацеловывает, лижет, посасывает кожу, как трогает языком соски, и во мне поднимается буря. Стоны рвутся.
Горячий рот переметнулся в другую сторону, изводя…
Мои пальцы все же зарылись в светлые волосы, немного нажимая на затылок.
Язычок Маши неспешно обрисовал выступающие очертания кубиков пресса, заскользил по дорожке вниз, пока пальцы тянули язычок молнии вниз.
Мне только того и надо, с готовностью зад приподнял, стяннув брюки…
Кол рвал трусы, горячая плоть пылала.
Маша приподнялась и прикусила нижнюю губу, прихватила ее зубками, оттянув резинку моих трусов под самые яйца, отчего ствол еще больше заторчал, истекая смазкой.
Реснички быстро затрепетали.
Она обхватила пальчиками и двинула, у меня внутри все дернулось.
— Ааа… Какой ты горячий, большой, очень твердый… — Маша уткнулась носом мне в скулу, двинулась к уху. — Ты меня хочешь?
— Безумно. Я едва держусь… Маш… Твои ласки хуже яда, я взорвусь…. Я, блин, сейчас в потолок выстрелю…
— Тшшш… — замедлилась.
Я чуть не взвыл, от истомы и неспешных чувственных ласк. меня так много еще не целовали, не изучали медленно. Блять… Обычно секс жесткий, требовательный с моей стороны.