Какое расстанемся?
— Ты про соседей говорил…
— Потому что вид у тебя такой был… словно ты меня больше никогда видеть не хотела! Я предложил хотя бы такой вариант, понимаешь? Я думал, что все… конец. Конец всему.
— Чему? Я не очень понимаю, к чему это все. Преследование, брак фиктивный, дети… Слишком много всего, я не успеваю! И не знаю, что из этого настоящее, а что — надуманное.
— Ты — настоящая. Моя — настоящая… И будущая. Наш ребенок настоящий. И между нами полыхает… нереально. Тоже по-настоящему, — произнес. — Горишь же, Малая. Даже от поцелуев горишь.
— Да, — смущенно мазнула взглядом по моей груди и несмело подняла его до уровня подбородка. — А ты?
На признания меня раскручивала! Невинно и сладко… Умело, должен признать. Была в ней какая-то искренняя и неподдельная женская хитрость, но не хитрость от ума, скорее, натура такая — исконно женская, непостоянная, волнующая. Искренняя и во флирте, и в слезах, и в страсти.
Как я от нее горел.
Снова на ее ротик посмотрел и прижался к губам, целуя глубоко и настойчиво, смешивая наши вкусы, наслаждаясь тем, как она отвечала, дрожала и утягивала за собой. Еще немного - и снова в бой. Даааа… На этот раз медленно и глубоко, усадив ее к себе на колени, наслаждаясь тем, как она опускалась и поднималась, постанывая мое имя, как кончала, тиская мой член, впитывая до капли.
— Обалденная, ротик твой съем… — еще один поцелуй. — Это только твое, обещаю. В этом ты у меня первая…
— В чем? Ты такой сексуальный, раскрепощенный, умелый. У тебя сотни девиц побывало…
— Я ни одну мадам после минета не целовал. Ты — первая и, клянусь, останешься единственной. Это ты хотела услышать?
— Наверное, глупо прозвучало мое требование? Но я хочу, чтобы это было только мое.
— Только твоим буду, хочешь? — предложил небрежно.
Несколько секунд на то, чтобы перевести дыхание.
Я уже не знал, как ей сказать. И так, и эдак…
Обвел фигуру девушки пристальным взглядом, Маша доверчиво прильнула ко мне, погладила по плечам тонкими пальчиками.
— Да. Да, я хочу. Хочу попробовать… — добавила она.
— Что значит попробовать? Я тебе, что, блюдо неизвестное, чтобы отказаться, если по вкусу не пришлось?
— Наоборот, — мурлыкнула хитрюга, поцеловав меня в подбородок. — Очень-очень по вкусу пришелся.
Огонь заструился по венам.
— Что тогда? Какие сомнения?
— Без ума. Разве не чувствуешь?
— Ты как неизвестное блюдо. Очень сложное.