Он уводит дочурку, и только под гнетом его паучьих пальцев на плечах она перестает бесноваться и сыпать проклятиями, присмирев.
Меня тоже тянут в сторону прикосновением. Узнаю руки Тиграна, выдохнув, но все же тревога внутри не унимается. Тревога и тихая истерика. Тихая-тихая, но ужасно плаксивая…
Взгляды пронзительные.
У кого-то даже мелькает сочувствие…
— Проходи, давай вымоем твое лицо.
Нам, как особенным гостям, выделили целые апартаменты. Я устало склоняюсь над раковиной и полощу рот, умываюсь холодной водой, наплевав на работу визажиста. Макияж все равно испорчен!
Вода журчит, я умываюсь, чищу зубы. Горячая ладонь Тиграна лежит на моей спине, поглаживая деликатно.
Выпрямляюсь, разглядывая расплывающееся отражение в зеркале.
Мы красивая пара, эффектная, но…
— Это не для меня! — выдыхаю я. — Прости, я не смогла…
Тигран сжимает мои кисти сильно-сильно, даже больно становится.
— Не смогла сдержать рвоту при виде крови. Извини, ты как-то говорила, но я думал, что моя малышка просто набивает себе цену, как трепетная барышня. Не видела, как режут животных. Ничего, привыкнешь, — треплет по щеке, сделав ужасно грозный взгляд.
Кисти болят от его пальцев. Плюс эти страшные глаза, въедливый взгляд.
Это сигнал, доходит до меня.
— Да. Не видела! — вспыхиваю. — Мог бы предупредить! — взвизгнула. — Я бы зажмурилась!
Теперь мои претензии самые настоящие.
Я бы зажмурилась и на козленка бы меньше смотрела. Я бы… Я бы вообще на него не смотрела — на его белую шерстку, темные глазки, смешные ушки торчком!
— Присядь. Пять минут тебе, чтобы пришла в себя! — строго говорит он, опустив руку на плечо. — Ты все-таки моя жена, соответствуй!
Не понимаю, где он играет, а где настоящий.
Точно знаю одно — я здесь никогда-никогда-никогда не приживусь!
— Держи, вот немного воды. Выпей… — толкает мне в руки бокал.
Я распахиваю глаза, перед взглядом снова манжет мужской рубашки с пятном крови.
— У тебя кровь. Уйди… — отталкиваю его руку. — Или я тебе тоже наряд испорчу. А вообще… — дышу через рот. — Меня убить грозились! Это нормально?! — голос снова едва на крик не срывается.
— Мы обсудим с Самвелом, — коротко кивает Тигран и отходит, чтобы застирать пятно.
Отпущенные пять минут превратились в полчаса, не меньше.
Только после того, как чувства вернулись в берега, возвращаемся, сев за стол.
Дочка Самвела стоит притихшая. У нее странно припухла правая сторона лица, щека, скула. Глаз немного заплыл под макияжем.
