Большой палец опытно ласкал клитор, заставляя меня пульсировать понемногу и тихо постанывать.
Тигран подхватил мои ноги под коленями и приподнял повыше, вонзился мощным толчком.
— Да… Вот так… — задрожал, двигаясь рывками острыми.
У меня перед глазами то появлялись, то угасали черные вспышки. Тугие движения, резкие… Ооох, он двигался не щадя, каждый раз до упора, и поглядывал на мою реакцию.
Я медленно приподняла руки и сжала грудь, лаская немного, играя с сосками, оттягивала и покручивала их, заметив, как это понравилось Тиграну. Он наблюдал за мной жадно.
Облизав пальцы правой руки, я опустила их между ножек, лаская себя так, как нравилось, чтобы уменьшить жар и трение от мощного тарана Тиграна.
Вот так… Гораздо лучше, ммм…
— Кайфовая… Кайфовая моя…
Осмелев, я сжала пальцы кольцом вокруг его толщины, ощутив вибрацию и жар, и отпустила, быстро-быстро трогая себя.
— Кончить хочешь? — поинтересовался он, наблюдая за тем, как ускорились мои движения. — На член кончай… Я тебя много раз до оргазма довести могу! — похвастался.
Но выдержу ли я много раз такое?! Поскорее бы угомонился.
Мне от такого дикого секса и хорошо, и больно…
Такого не повторить… Не выдержу.
— Хочу с тобой вместе! — потребовала я, выгнувшись под телом мужчины, таранящего меня на дикой скорости.
— Кайф, Малая. Кайф… Ска… — дернулся и излился, двигаясь затухающими рывками.
Потом повалился на боковую и сгреб к себе, сполз немного ниже и засопел между моих грудей.
— Дай мне пять минут, и я снова твой, — пообещал грозно, я же скрестила пальчики, чтобы он… угомонился!
Нутро горело от жажды, голова раскалывалась. Веки тяжелые, не желают открываться. Тело окутывало коконом лени, жара, легкой дурноты, от которой тотчас же хотелось избавиться.
Очиститься от всего. Хотя бы просто помочиться… Член деревянный от желания облегчиться.
Немного пошевелился и перевернулся на спину, рукой задел нечаянно мягкий шелк.
Застыл почти мгновенно.
Даже дышать перестал, головная боль во сто крат усилилась от мысли: кто это мог быть.
Вспоминая прошлую ночь, она урывками проявлялась. Но даже от того, что удалось вспомнить, позорный стыд окатил кипятком изнутри.
Я не все вспомнил. Вдруг не все вспомнил, потому что вспоминать такое слишком стремно для трезвого меня.
Для нажравшегося — вполне приемлемо, но я нажираюсь редко до состояния неадекватности. Мне много выпить надо. Я еще и курил, помню, как траву курил, пил, снова курил, чтобы уж точно вечное разумное отрубить и просто отключиться.
Знаю же, ничего хорошего не выходит. Но иногда, когда все идет по пизде, когда даже в тех, что рядом, не видишь ни капли поддержки и тепла, хочется отрубиться от этой реальности. Хотя бы ненадолго.
Такое состояние, как вчера, у меня крайне редко бывает.