Автор
В зале клуба вдруг начинается танец — ты становишься частью этого непростого наркотического сознания. Ты не можешь отстраниться, чувствуя толпу и ритмы, как будто они уже стали тебе родными. Но в глубине души знаешь, что это лишь косточкой для позора отца. В этот момент ты встречаешься взглядом с тем, кто предложил тебя в этом месте....
Цокот каблуков глушил ворс ковров под ногами, но недовольное сопение Марии не услышал бы только глухой. Я не оборачивался, наблюдая за девушкой глазами теней, коих водилось даже слишком много в этом замке. Она шла, высоко вскинув подбородок, напряжённая, с решительным выражением на миловидном лице. Будто шагала не в спальню, а как минимум готовилась к дуэли, если не к войне. Невысокая, скорее миниатюрная. Встрёпанная после беспокойной ночи. В коротком отрезе ткани, по недоразумению названном платьем, и открытых туфлях на невероятно высоких каблуках.
Я искренне надеялся, что она не врала, и мода её мира именно такая, откровенная, не признающая приличий. Ведь при взгляде на этот наряд напрашивались неприглядные выводы о профессии юной девушки. Точнее, мысли сначала вылетали напрочь, и включалась физиология. А потом уже формировались определённые умозаключения. Только Мария оскорбилась в ответ на моё предположение о роде её деятельности. Ещё и заявила, что девственница.
Мы с Марией полные противоположности, как день и ночь, свет и тьма, жизнь и смерть, олицетворением которых мы и являлись, исходя из пророчества. Так странно, встреть я её несколько лет назад, убил бы на месте, ведь ненавидел подобных ей. Кажется, просто по инерции, ведь никогда и не встречал таких, как она.
– Слушайте, Дарио, а мне выделят какую-нибудь одежду? Или, может, сгоняем за моей? Я вас с будущим тестем познакомлю.
Я сбился с шага. Взглянул на ухмыляющуюся занозу за спиной. Она ведь шутит? Если на то пошло, ещё полтора часа назад я не собирался под венец. И уж если бы собрался, выбрал бы кого-нибудь более достойного принять имя великого рода магов смерти.
– Обращайся ко мне на «ты», дорогая невеста, – ухмыльнулся, стараясь, чтобы улыбка не походила на оскал.
