В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
— Так вот я и спрашиваю: вы уверены, что хотите расстаться с теми, кто прилюдно, по сути, признался вам в любви? Да, это несколько необычно, все-таки отношения чаще всего развиваются между парой, но я слишком давно работаю с текстами, чтобы не разглядеть в этом письме подлинные чувства и смелость их признать.
— Не хочу, но выбора у меня нет, — натянуто улыбнувшись, удостоилась слишком проницательного взгляда. Видимо, сделав выводы, женщина тяжело вздохнула.
— Возьмите хотя бы свой экземпляр. А Гектору письма я передам.
— Спасибо, и… прощайте.
— Всего вам самого доброго, Танцующая Лилия.
Улыбнувшись друг другу несколько смущенно, мы, наконец, распрощались, и я вернулась на улицу, жадно хватая ртом воздух. Прижатая к груди книга давила тяжестью. Проглотив новый виток рыданий, я запрокинула голову к небу, вновь мысленно ругая безучастные звезды, спрятавшиеся в солнечных лучах за эту несправедливость.
Они любят меня, а не мое пламя. Меня! Глупую, вредную и упрямую Ханнари Ширин, которую они украли, которую узнали и позволили влюбиться.
Великий Огонь… Почему я опять должна прощаться с единственным, что мне дорого?
Глава 46
— Дорогая! Я так рада тебя видеть! Где ты пропадала? Хотя чего я спрашиваю, глупая старуха! Судя по тому, что твои вещи мне принес очень импозантный дракон, несложно догадаться!
— Здравствуйте, Розалинда, — улыбнувшись, обняла женщину за худые плечи, согревшись на секунду в по-матерински ласковых руках. — Как вы поживаете? Ой, да, и извините, что вам пришлось сторожить мои вещи.
— Бровь, милая! Какая ерунда! — она насмешливо отмахнулась. — Садись скорее за стол, расскажешь мне, почему на тебе нет лица и почему тот господин был так сердит.
Пригласив к столу, женщина расторопно разлила по фарфоровым чашечкам чай, вновь напоминая мне о драконах, которые так же стабильно проводили со мной чаепития.
— Угощайся, специально для тебя напекла, — пододвинув ко мне широкое блюдо, с горкой заполненное плюшками с джемом, женщина подперла подбородок кулаком.
Под одобрительный взгляд я проглотила несколько булочек, впервые не чувствуя вкуса, и опрокинула в себя чай, позабыв о его температуре.
Говорить не хотелось, но пытливый взгляд этой пожилой леди говорил сам за себя — без подробностей не отпустит. Вцепится стальными не по возрасту зубами и будет пытать, пока не сдамся.
— Я провожала последние дни тепла.
— Об этом я уже догадалась, — согласно кивнула она. — Ты же пламя, милая, тебя и раньше похищали.
