В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
— Вот еще, — затаенное любопытство загорелось в драконьем взгляде, который сейчас ощущался несколько иначе. — Ладно, не за что. И будь добра, больше почтения к старшим.
— Разумеется. Меня, кстати, Ханнари зовут.
Дракон невольно улыбнулся, отзываясь на забавный перевод моего имени.
— Слишком ты вредная для «смешинки». Даннар. Мое имя Даннар. Удачи тебе, исчадье.
— Спасибо!
Проводив взлетающего дракона взглядом, я еще раз отряхнула юбку, расправляя на ней невидимые складки, и выпрямила спину.
Шагнув в проем, прошла вдоль длинного пустого коридора, заметив в конце теплый свет, словно от большого костра. Отполированный серый камень под ногами сменился дорогим черным гранитом, мелкой мозаикой уводя меня все глубже в пещеру.
Каждый мой шаг разносился эхом, поэтому я была уверена, что не останусь незамеченной, еще выше вздернув подбородок для убедительности.
— Кто ты такая?
Стоило только переступить порог просторного зала, погруженного в мрачную полутьму, как прозвучавший голос резким и явно недоброжелательным вопросом ударил по ушам.
— Мое имя Ханнари Ширин.
— Нам плевать, как тебя зовут.
Четверо статных, явно великовозрастных драконов сидели в высоких креслах, расположенных полукругом перед широкой чашей с огнем. Со стороны можно было бы подумать, что эти старики просто греются, вытянув старые кости, но цепкие пронзительные глаза убеждали в обратном.
— Я спросил, кто ты такая? — сидевший вторым с правой стороны, презрительно поджал губы.
— Я огонь Тайроса Рейвена и Кирраса Драйка."
"— Ересь! — злобно прошипел третий. — Лгунья! У Тайроса нет огня, и он никогда бы не стал его делить с каким-то лунным!
— Стал бы. Мы разожгли огонь. Втроем.
Признаваться в таком глубоким старикам было немного стыдно, но у меня была слишком важная цель, чтобы смущаться и жевать слова.
— Чушь! Мы запретили!
— Неслыханно! — подал голос первый. — Ты, жалкая человеческая девчонка, придумала себе величайшую ерунду! Старшие никогда не допустят такого союза!
— Придется, — пожала я плечами. — Будь я хоть тысячу раз жалкой, драконы обсидианового дома обязаны сдержать клятву.
— Мы тебе ничем не клялись! — не выдержал четвертый и с громким хрустом сжал ладонями подлокотники своего кресла, приподнимаясь и зло выпрямляя спину.
