В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
Не открывая глаз, мое тело приняло вертикальное положение в этом полчище шелковых подушек, и я лениво вытянула руки вверх, сладко потягиваясь.
— Огонечек? Ты проснулась? Мы решили, что ты проголодаешься, и приготовили ужин.
«Кто бы сомневался, господин ящерица», — ехидно подумал мозг и тут же добавил: «На то и был расчет!».
Сонно кивнув, я потерла глаза и наконец-то их открыла.
Как я и предполагала, мужчины сидели на полу перед низким столиком, заставленным тарелками с ароматной едой. Перед ними стояли широкие кружечки с рисунками из позолоты.
Меня смутила только одна деталь. Важная настолько, что стоило увидеть ее в крепких лапищах, как сердце сжалось от страха, а глаза невольно распахнулись и отказывались закрываться.
— Эй! Это мое! Отдай! — соскочив с постели, кубарем бросилась в сторону дракона, но тот, предугадав маневр, прямо в полете ловко упер мне ладонь в лоб. — Отдай сейчас же!"
"— Даже подумать не мог, что ты такая романтичная натура, — холодно ответил мужчина, не позволяя мне выцарапать пухленький блокнот из своих рук.
— Отдай!
— Подожди, я еще не дочитал.
— Это низко и подло, — прошипела я, сдавшись.
Все равно мне не справиться с его силищей, и пока этот змей добровольно не вернет мне мои записи, я навряд ли смогу их отвоевать.
— Рассказ «Елена и дракон». Глава третья, второй абзац, — заговорил лунный, сделав небольшой глоток из своей кружки.
Процитировав строки из моей записной книги, блондин коварно прищурился, замирая в ожидании моей реакции.
А она была, только бушевала глубоко внутри смертельным штормом, наружу вырываясь злым сопением и влажной пленкой перед глазами.
Они не должны были это видеть!
— Кажется, что-то подобное я уже читал, — задумчиво добавил обсидиановый и потер крупными пальцами крутой подбородок.
Сцепив зубы так крепко, что заломило в висках, я сжала кулаки, чувствуя, что трясусь от ярости и отчаянья.
Это мое! Личное! И именно потому я публиковалась под псевдонимом, наняв книжную лавочницу как посредника, между газетой и мной.
