В темных улочках подворотни сочного вечера тыкнулся невольнику черный силуэт — знак зловещей опасности в беззащитной руке девушки, скрывшейся за краем стены. Страх и решимость взмыслили на воздух, предвещая ужасные дни любви, в которые она окажется центром интересов монстров....
— Подождем, пока доставят? — словно ему все равно, он никуда не торопится и ничем не занят, спросил Тайрос, заставив меня поморщиться от неудовлетворения. — Или нашему огоньку не терпится?
— Это нечестно.
— Что именно? — как ни в чем не бывало уточнил обсидиановый, но я вцепилась в его воротник и притянула его так близко к себе, что ему пришлось упереться ладонями в стол, чтобы не завалиться.
— Что ты еще одет, — прорычала я, нетерпеливо поджав бедра.
Хотелось сорвать с него одежду немедленно, что я и принялась делать, методично растягивая пуговицы строгого сюртука и стягивая его с плеч.
Теперь я сидела на его коленях, прижимаясь голой кожей к каменной груди, вздрагивающей от дыхания и глядя прямо в серые глаза, в которых танцевал рвущейся наружу огонь.
— Я люблю тебя сильнее, чем все драконы — всё свое золото, — признался он, и меня медленно, плавно, словно под сладкой пыткой потянули вниз, опуская на горячий от прилившей крови ствол.
Мелко вздрагивая, я прислушивалась к каждой секунде этого момента, чувствуя рельеф, жар и твердость, заполняющую меня изнутри так тесно. До легкой боли, которая пройдет, оставляя после себя еще большую жажду.
— Ах, — выдохнула, коснувшись голыми ягодицами чужих бедер, и столкнулась с пьяным взглядом из-под полуопущенных век, на которых дрожали ресницы.
Толчок, еще толчок, разрешение мне самой качнуть бедрами, испытывая собственную глубину.
Жарко.
Огонь прилил к коже, а воздух стал сладким, оседая на губах сахаром. Сердце грохотало в ушах, не дав услышать короткого приближения, с которым чуть прохладные губы коснулись шеи, сдвигая мешавшие волосы в сторону.
Я уже знала, что за этим последует, и голодный гон затрепетал в груди, нарастая и стягиваясь, словно готовая порваться от напряжения пружина."
"У нас практически не было близости с того момента, как совет нас признал, только короткие жадные ласки, прерывавшие свалившуюся на голову занятость и суету.
— Пожалуйста, — чтобы наверняка не позволить ему остаться стоять в стороне, запрокинула голову на мужское плечо, дав поцеловать себя в губы.
